Дети прекрасно поняли, что им только что отдали приказ, как бы мягко он ни был сформулирован. Они собрали свои книги и начали покидать класс, как можно дальше обходя липкое месиво, когда-то бывшее Питером Петтигрю.
По дороге Гарри остановился рядом со своим опекуном и взглянул в его темные и бездонные глаза. «Ступайте, Поттер, - жестким тоном сказал Снейп, одновременно нежно прикоснувшись к плечу мальчика. – Увидимся сегодня вечером в наших апартаментах».
Гарри расслабился, кивнул и покинул класс сразу за Гермионой и Роном.
«Ремус, ты не проводишь мисс Скитер в мой кабинет, чтобы она смогла связаться с газетой по каминной сети? Уверен, ее сегодня ждет напряженный день», - Дамблдор померцал глазами.
Скитер даже не подняла взгляда, когда Ремус деликатно взял ее под руку и направил к двери. Она была целиком поглощена диктовкой статьи своему автоматическому перу. Такими темпами она вот-вот станет Журналистом года!
«До свидания, директор. До свидания, профессор», - чистокровка во всех отношениях, Драко вежливо кивнул, проходя мимо них по пути из класса.
«Мистер Малфой», - ответил Снейп нейтральным тоном. Он посмотрел на мальчика особым, знающим взглядом - ведь его припадок аристократической заносчивости пришелся как нельзя кстати. Выражение лица Драко не изменилось ни на йоту (Люциус хорошо его обучил), но его серебряные глаза просияли.
«Секундочку, мистер Лонгботтом, - Снейп задержал коренастого мальчика, когда последний ученик уже направился к двери. – Учитывая тот факт, что ваш талант к непреднамеренным разрушениям сегодня перешел на новый уровень, - ядовито сказал он, - сегодня же вечером я свяжусь с вашей бабушкой и предложу немедленно освободить вас от посещения уроков зельеварения. Вместо этого я предложу ей, чтобы вы обучались в индивидуальном порядке, один на один со специальным репетитором по зельеварению.
Возможно, индивидуальные наставления, вкупе с отдельным учебным планом, который подчеркивает тесную связь между травологией и зельеварением, предотвратят новые летальные исходы во время вашего обучения».
Невилл вытаращил глаза от восторга. «Правда, сэр? Вы это сделаете? – он посмотрел на мадам Бонс и тут же понизил голос. – Эм, да, сэр. Простите, сэр». Мальчик прижал к груди Тревора и чуть ли не вприпрыжку покинул класс, как можно надеяться, в последний раз.
Шеклболт, как самый младший из присутствующих авроров, мрачно принял на себя неприятную обязанность по сбору того, что Грюм назвал «Петтигадость», в то время как Бонс и Грюм приготовились к отбытию.
Мадам Бонс задержалась в дверном проеме класса и оценивающе посмотрела на Снейпа. «Насчет успеваемости моей племянницы на ваших уроках», - медленно начала она.
«Сьюзен? – спросил Снейп любезным тоном. – Превосходная ученица. Уверен, что в этом году она прекрасно справится с учебной программой».
«Хмммм», - выражение лица Бонс стало еще мрачнее, но она ушла, не сказав больше ни единого слова.
Грюм последовал за ней, затем остановился и перевел взгляд от Дамблдора к Снейпу и обратно. Неожиданно он протянулся к Снейпу и пожал его руку, говоря: «Я слышал, ты хорошо управляешься с парнишкой Поттеров».
Снейп изумленно заморгал. Доброе слово от Грюма было примерно таким же шоком, что и извинения Блэка.
«Полагаю, что сам Бестия мог бы у тебя кое-чему подучиться!» - мрачно заметил аврор и проковылял вслед за своей начальницей.
Директор уставился вслед пожилому аврору, а затем повернулся к Снейпу и смерил его осуждающим взглядом. Зельевар спокойно встретился с ним глазами, и пару секунд спустя Дамблдор вздохнул.
«Надеюсь, ты понимаешь, что я тебе не враг, мой мальчик», - грустно сказал старый волшебник.
Снейп молча кивнул, но подумал: То, что ты не враг, не обязательно делает тебя другом, Альбус. Тебе следовало бы усвоить этот урок от Дурслей.
Дамблдор снова вздохнул: «Иногда, мой мальчик, меня беспокоит то, как ты все видишь в черно-белом свете. Пожалуйста, не забывай, что мы все заслуживаем милосердия». Последний раз бросив взгляд туда, где Шеклболт брезгливо сгребал останки покойного гриффиндорца, директор удалился.
Снейп гневно посмотрел ему вслед: это был долгий и трудный день, и было бы неплохо получить хоть капельку признания за то, как изящно он обставил это дело. Но чего еще ожидать от не-слизеринца?
В любом случае, Дамблдор слишком привержен бреду про счастливые концовки. Его главная слабость – отказ признать, что некоторые уже находятся за пределами раскаяния и помощи… и действовать соответственно.
Снейп получше прочих знал, что раскаяние причиняет боль, и совсем немногие готовы терпеть тяжелую работу и страдания, которых оно потребует. И не важно, что они захотят и/или скажут. Он сурово посмотрел на останки Петтигрю. Что бы там ни предпочитал Альбус, а Снейп не собирался рисковать благополучием Гарри в надежде, что кто-то, уже доказавший свою враждебность, обратится к Свету. И если это превращало его (благодарный объект директорского сострадания) в лицемера, то пусть так и будет. Он был готов принять и этот ярлык, лишь бы Гарри был в безопасности.
