–Это великая итальянская актриса. Итальянский соцнеореализм, – я решил продемонстрировать свой интеллектуальный багаж, накопленный на гражданке.
Командир пропустил мимо ушей мое пояснение. Он сосредоточился на воспоминаниях о прелестях прапорщика Нины Петровой, которая в дивизии пользовалась исключительно высокой популярностью. В последнее время у командира в особенности. «Да! – сладко вспоминал майор Голубчиков. – У Нинки будет, пожалуй, побольше».
Фривольные мысли Голубчикова были прерваны вступившим в наставления капитаном Лавровым, местным контрразведчиком и главным узнавателем тайных мыслей и дел офицеров нашей части. Мужик он был неплохой, но частенько перегибал палку и корчил из себя тайного агента международного масштаба. Как-то он пытался вызвать меня на откровения семейного плана, но получил отпор в виде жесткого ответа: «В моей семье американских шпионов нет». С тех пор не приставал, но ждал случая, чтобы отомстить. И случай ему представился, как нельзя лучше.
– С дисциплинкой-то не очень, – проскрипел Лавров. – Не по уставу одеты, товарищ старший лейтенант. А это о многом говорит, о многом. Если не обо всем!
Неожиданно на помощь мне пришел командир.
– Брось, Лавров! Скоро новый год! – умиротворяюще произнес Голубчиков. – Показывай хозяйство, старлей.
Я провел гостей по всей станции, уверенно демонстрируя почти полное незнание техники и документов. Смотреть на капитана Карпия было страшно. Мои ответы на вопросы Голубчикова и Лаврова вызывали на лице Карпия гримасы нечеловеческой боли. Но надо отдать ему должное, Карпий ни разу не вступил в разговор, продемонстрировав корпоративную солидарность и этику. Он был моим прямым начальником. А своих не сдают. Иначе с тобой никогда не будут пить водку товарищи по оружию. Весьма серьезный аргумент в небольшом военном городке за пределами человеческой цивилизации.
– А теперь надо слегка согреться, – в полуприказном тоне сказал Голубчиков и быстро потер ладошки друг о друга.
Намек командира был прозрачен, как стакан родниковой воды. Ситуацию осложняло только то, что я находился на боевом дежурстве, где были строго настрого запрещены только две вещи: спиртное и бабы. Я замялся, поглядывая на начальников. Особенно на Лаврова. Чувствуя, что дело упирается в него, капитан Лавров, покрутив головой, разрулил ситуацию:
– Не бойся, старлей. Нам можно, а тебе – как сам понимаешь.
– Ладно, соловья баснями не кормят! Организуй, товарищ старший лейтенант, закусочку и боевые сто грамм. Пять минут на сборы, – Голубчиков решил прямиком перейти к делу
– Есть! – мне ничего не оставалось, как подчиниться. Вспомнился великолепный отрывок из общевойского устава «ПРИКАЗ КОМАНДИРА ДОЛЖЕН БЫТЬ ВЫПОЛНЕН БЕСПРЕКОСЛОВНО, ТОЧНО И В СРОК». Я вышел в коридор, не представляя, где взять закуску на трех здоровенных мужиков. Слава богу, спирта было вдоволь. Мы отлично умели экономить алкоголь, который выписывали канистрами для протирки аппаратуры. В это время около меня внезапно, как джин, появился рядовой Хатамов. Наверняка, он подслушал указание командира и знал о поставленной мне задаче.
– Может помочь, товарищ старший лейтенант?
Глаза Хатамова горели жаркими огнями Востока. В его далеком Узбекистане гостеприимство было визитной карточкой. К тому же он надеялся, что вовремя предложенная помощь будет способствовать получению отпуска. В сладких эротических грезах он каждую ночь представлял, как на секунду прикоснется к руке своей обожаемой Зуйны. Я не возражал против помощи, тем более, что Хатамов считался неплохим поваром в нашем отделении.
– У тебя есть закуска? – спросил я.
– Конечно, товарищ старший лейтенант.
– И что?
– Есть соленые огурцы, хлеб, вареная картошка и селедка.
– На четырех едаков хватит?
– Еще и останется.
– Отлично, давай быстро неси. А я за выпивкой.
Через пять минут капитан Карпий разлил по стаканам чистейший спирт, офицеры чокнулись. Я не принимал участия в застолье, чем приятно радовал капитана Лаврова, ценившего высокие моральные устои личного состава превыше всего.
– Ну, мужики , за новый год, – рубанул командир.
Все чокнулись. Спирт отчаянно плеснулся в стаканах и отправился в офицерские желудки, не знающие пощады. Огурчики хрустнули на крепких зубах представителей самой сильной армии мира. Голубчиков крякнул, Лавров издал утробный звук, Карпий резко выдохнул, а я облизнулся. Стакан остывшего чая, который заменил мне хмельную чарку, так и остался нетронутым. Его грязно коричневый цвет не добавлял праздничного настроения.
– Вот так, мужики. Новый год на носу. Всем быть в Доме офицеров. И с женами, чтоб без блядства. Сплачивает. Знаю я вас гусар! А ты как, двухгодичник? – командир обратился персонально ко мне, как к наиболее ненадежному звену батальона.
– Я? Как все.
– Ну, то-то! Глядишь и останешься в армии. А чо, давай на самом деле. Сделай подарок жене на новый год. Квартира, обеспеченная жизнь, военные курорты и пенсия неплохая.
– Точно. Давай старлей! Пиши прямо сейчас рапорт на двадцать пять лет. Ты же патриот? – вступил в обсуждение моих жизненных перспектив капитан Лавров.
