– Господа! Господа! Давайте по второй, – вмешался капитан Карпий, уводя тему разговору от моей персоны.
Я знал Карпия полтора года. Он все время жаловался, что его недооценивают. Реальных перспектив никаких. Майорское звание заблудилось где-то в штабах. Пять лет службы в степи, на одном месте могли довести кого угодно до нервного срыва. Даже казахи периодически кочуют в поисках не только корма для овец и лошадей, но и для смены надоевшей обстановки. Мечтой Карпия была служба на Украине, где-нибудь под Харьковым, с последующим выходом на пенсию в Одессе.
– Давай, давай наливай! – дружно поддержали Карпия Голубчиков и Лавров.
Вторая пошла легче. Ласточкой.
Картошка с селедкой таяли прямо у меня на глазах. Про себя отметил, что каждый принял не меньше ста граммов чистейшего спирта. Но пить еще могли долго. Скудный стол не красил хозяина. Я вышел из дежурки. Хатамов был тут как тут.
– Харчи кончаются, Хатамов.
– Есть НЗ.
– Тащи.
– Они сырые.
– Их что, много?
– Два десятка.
– Яйца, што ли? Откуда взял?
– Так точно, с кухни. Земляки там у меня.
– Пожарь.
– Сковорода есть, масла нет. Но можно пожарить на циатиме.
– С ума сошел! Это же смазка для механики. Отравим!
– Еще никто из отделения не отравился.
В это время открылась дверь дежурки и высунулась голова Карпия.
– Саш, закусь кончается. Они еще там хлопнули по два стопарика. Последние кусочки хлеба уплетают.
– Все, щас сделаем! Хатамов, давай жарь, – я принял истинно командирское решение.
– Сколько?
– Два десятка.
Хатамов закатил глаза от удовольствия, представив огромную черную сковороду, на которой шипела и фыркала огненная яичница, так похожая на солнце его родины. Я вернулся в дежурку.
За пять минут моего отсутствия ситуация резко изменилась. Бутылка спирта почти обмелела, перекочевав в головы высоких гостей. Голубчиков курил сигарету. Лавров доказывал ему прописные истины о вреде курения, на что командир не реагировал, а только нахально пускал в лицо контрразведчика аккуратные колечки из дыма. Карпий посасывал скелетик селедочного хвостика. Стол был почти пуст. На тарелке лежала в гордом одиночестве надкусанная картошина. В стаканах для запивки спирта был налит огуречный рассол, что свидетельствовало о горячей фазе застолья.
– Сашка вернулся! – командир был под сильным хмельком и решил полностью отбросить уставные условности. – Ты ведь ученым был на гражданке?
– Нет, инженером.
– Но, в оборонке на почтовом ящике. Не так ли? – Лавров продемонстрировал, что органы не упускают ситуацию из-под контроля даже при принятии двухсот пятидесяти граммов спирта.
– Есть в ваших словах истина, товарищ капитан, – я решил соглашаться со всем, что скажут вышестоящие начальники.
– Они там все ученые! Белые воротнички! Вот Сашка закончит службу, поедет домой к себе на Волгу, а мы будем здесь куковать и пить этот чертов спирт, – в голосе командира проснулась пьяная тоска по цивилизации.
– Ну, не так пессимистично, – Лавров решил влить долю дежурного патриотизма и офицерского долга. – Мы здесь противостоим америкосам.
– Дурак ты, капитан, – Голубчиков решил достаточно открыто изложить свою точку зрения на армейскую службу. – Мы не офицеры, как это раньше было. Господин офицер! Чего изволите? И никто голос не мог повысить на нас. Ни генерал, ни маршал. Сразу сатисфакция. Дворяне!
– Это вы что же, о царской армии? Не к лицу вам, – насторожился Лавров и оглядел всех собравшихся сверлящим взглядом, сильно затуманенным винными парами.
– А это к лицу, когда меня на прошлой неделе комдив распекал матом при подчиненных, как мальчишку? А я стою на вытяжку и твержу, как баран: так точно, есть, разрешите идти. Повеситься хотелось потом.
– Да, блядь, с матом надо что-то делать, – вдруг внезапно вырвалось у Лаврова.
– Товарищ майор, нам пора. До темна не доберемся. В степи не заночуещь, – вступил в разговор доселе молчавший Карпий.
– Мы еще и не выпили, – Голубчиков уже и забыл свои обиды. – Давай, Карпий, за твое здоровье! И за Украину!
– В составе Советского Союза, – политически грамотно вставил Лавров. – У вас там на западе до сих пор недобитки с теплом вспоминают немцев.
– Не может быть, – решил я заступиться за западных украинцев. – Незадолго до армии я был в Карпатах. – НКВД уже всех вычистило. Народ спокойный.
– Ох, многого же ты не знаешь, Александр. – с чувством явного превосходства произнес Лавров и тут же ядовито продолжил. – Ты, почему в партию не вступаешь? Несогласный что ли?
– Так ведь интеллигентов не берут без специальной разнарядки.
– Не, ты скажи, почему сейчас не вступаешь.
– Не вступаю, но поддерживаю. Сторонник, так сказать. Я – за! Кто против, что я за? Коммунизм – будущее человечества! Слава КПСС! Верным путем идете товарищи!
