– Алло, – раздался оттуда её голос, – Розалинда Петтерсон. Слушаю вас. Кого-кого, простите? Николоса Беккера? Подождите, пожалуйста, минуточку.
Послышался звук приближающихся шагов, и крайне удивлённая бабушка показалась на пороге столовой.
– Там Николаса Беккера спрашивают. Не знаете, где он?
– Лорда Беккера зовут Николас? – Роберта и Ларри удивлённо переглянулись.
– Это и для меня открытие, – сказала старушка. – За многие годы совместной жизни он мне ни разу так не представлялся.
– Я видела их с Родионом в саду. Они дразнили соседскую кошку, – сказала Ксюша.
Госпожа Петтерсон высунулась в окно и очень официально проговорила:
– Господин Беккер, вас к телефону!
Через минуту запыхавшийся лорд влетел в столовую.
– Что случилось? – В руках у него была верёвка с закреплённой на конце консервной банкой.
– Надеюсь, вы не привязывали это к хвосту соседской кошки? – строго спросила Розалинда, ткнув пальцем в банку с верёвкой.
Призрак смутился и, быстро сунув улику в угол, перевёл тему:
– Зачем звали?
– Там звонит некая Виолетта, ваша знакомая.
Не успел никто и глазом моргнуть, как лорд Беккер уже ворковал в трубку:
– Приветствую вас, Виолетта. Есть какие-нибудь новости?
В ответ послышалось невнятное бормотание. Как собравшиеся ни старались, разобрать, о чём шла речь, было невозможно.
– Понял вас. Увидимся завтра в десять утра. Место встречи укажу в телефонном сообщении. Я буду не один. Узнаете нас по Родиону. До встречи.
Призрак нажал отбой и торжествующе повернулся к друзьям.
– Завтра в десять ноль-ноль агент Виолетта передаст нам ценные сведения! Нужно решить, где это произойдёт. Считаю, подойдёт какое-нибудь приятное кафе.
Хозяйка тяжёлым взглядом сверлила своего жильца.
– В кафе, значит, собрался? И в какое же, если не секрет? – наконец произнесла она.
– Пока не знаю! Я в Москве не ориентируюсь. Хотел с Леонидом Яковлевичем и ребятами посоветоваться.
– И что, опять переодеваться будешь? Может, мою одежду наденешь? Или госпожи Кобалье? – не унималась хозяйка.
Лорд хихикнул, представив себя в сарафане с красными маками, но категорически отказался идти куда-либо переодетым.
– Нет, этот трюк не проходит, можно завалить задание. Сделаем по-другому: я влезу в какую-нибудь стеклянную банку. Меня видно не будет, мы с Родионом проверяли. Посудина просто потеряет прозрачность, станет матовой. Вы поставите её на стол. Находясь внутри, я смогу общаться с Виолеттой, наблюдать всё, что происходит вокруг, а меня никто заметит! Ловко придумано?
– Я категорически против! – взорвалась Розалинда и даже стукнула маленьким кулачком по столу. – Если кто и пойдёт на эту необдуманную встречу, то только не ты!
На призрака было больно смотреть, он чуть не плакал.
– Как же так! Ведь я всё это придумал и организовал! Несправедливо!
Но хозяйка была непреклонна. Пришлось вмешаться господину Наггитсу:
– Розалинда, ты не права! У нас больше нет никаких зацепок! Вполне вероятно, что эта Виолетта без него и вовсе не захочет с нами разговаривать! Нужно рискнуть!
– Я согласен с Антуаном. – Леонид Яковлевич, вошедший в комнату за несколько секунд до начала разговора между призраком и Виолеттой, опустил ладонь на руку своей подруги и соратницы. – Успокойся, Розалинда, лорд ведь не глупец, чтобы провалить нашу операцию. Он уже не раз доказывал, что на него можно положиться. А насчет кафе – я знаю одно очень приятное место, возле Большого Театра. Там такая выпечка!
Старушка ещё немного посопротивлялась, но в конце концов согласилась.
– Но никаких сюрпризов! Умоляю тебя! Сиди и не высовывайся из банки! Не хватало нам только сенсации с привидениями в центре Москвы!
Лорд клятвенно обещал вести себя хорошо. На том и порешили. До самой ночи разрабатывали план действий, обсуждали каждую мелочь. Спать легли поздно.
Утром двадцать седьмого июня, без пяти минут десять, на летней веранде кафе в центре Москвы расположилась пожилая пара с внуками. Две девочки и два мальчика, тщательно умытые и причёсанные, сидели в удобных плетёных креслах и уминали за обе щеки вкуснейшие пирожные, запивая их ароматным чаем. Под столом, высунув от жары язык, лежал большой рыжий пёс, тоже тщательно вымытый и расчёсанный. Перед пожилыми людьми стояло по чашке кофе и литровая банка из-под кефира. Старушка то и дело поглядывала на часы: то ли кого-то ждала, то ли куда-то торопилась. Старичок её успокаивал, говорил что-то шёпотом, ободряюще поглаживая по плечу. Пожилая дама так же тихо отвечала, но обращалась почему-то чаще не к своему спутнику и не к детям, а к стоящей на столе кефирной банке. Иногда бабушка начинала сердиться, и тогда казалось, что она за что-то злится на банку, даже ругается с ней.
