Вообще, когда на УЗИ им сказали, что будет тройня, Соколовский минут пять просто молчал. Пялился на черно-белый экран этого странного аппарата и ошалело молчал!
УЗИстка даже медсестру за нашатырем отправила…
Правда, отмер он не от спирта, а от слов Марийки, что она уйдет сейчас без него! И пусть потом поищет!
Майор Никитич вздрогнул, дернулся и… разревелся…
Совершенно по-детски, по-мальчишески, всхлипывая и размазывая слезы по щекам. Сграбастал не до конца одевшуюся жену в охапку, уткнулся носом в ее шею: “Счастье мое, радость моя, краса моя, Марийка моя!” – шептал он ей, никого не стесняясь.
Мария, до самого вердикта УЗИстки свято верившая, что она просто на свадьбе съела что-то не то, тоже тихо заскулила…
И медсестре кабинета УЗИ снова пришлось бежать в кабинет старшей сестры, только теперь уже за “Новопасситом”.
Как потом объясняла им гинеколог, дело было, скорее всего, в неправильно подобранной гормональной терапии, которой Мария пыталась лечить бесплодие. Ну и, возможно, в наследственности.
“Ничего она не понимает! – хмыкнул Андрюха уже наедине. – Дело в том, что некоторым мужикам и одного ребенка слишком много, а мне вот надо сразу три!”
“Соколовский, – осуждающе посмотрела на него жена, – ты хоть не так ярко сияй, что ли! А то мне аж завидно!”
“Соколовская!” – поднял и закружил жену майор, а фразу свою не продолжил.
Просто от объятий перешел к поцелуям и забыл, что вообще хотел сказать.
Но трястись над женой он с той поры стал втрое больше… Или вчетверо. Он и так-то за нее волновался, а тут…
“Ты что на завтрак хочешь?! У тебя сегодня есть какие-то врачи?! Анализы отвезти надо?! Что купить особенного?! Помощницу прислать?”
Обычно эти разговоры заканчивались фразой: “Андрей, если ты сейчас же не уедешь на работу…”
Но на следующее утро эти вопросы опять начинались!
И Марийка, совершенно не приученная к тому, что о ней кто-то заботится, все же выдохнула и приняла эти его переживания как данность. Даже согласилась пойти на права учиться. Правда, Андрей намекнул, что сдавать она будет сначала ему… Но Мария не расстроилась. Уж кому-кому, а мужу она точно угодить сможет! В этом деревенская ведьмочка не сомневалась!
Да, ходить к ней стали все чаще, как к ведьме! С такими запросами, что у Марии голова шла кругом! Она уж и слух пустила, что сила ее на беременность пошла. Нет больше знахарки. Но свои все равно нет-нет, да забегут.
Вот как Ленка сегодня…
Кстати… Ленка… Ленка?
Она что ли на крыльце? Только ж ушла!
– Мария! – раздался встревоженный крик и стук в дверь.
В дом вбежала Марийкина давешняя гостья. Только теперь вела себя она не как степенная, чуть усталая дама, а как тетка, бегущая с пожара! Ну, что-то у нее пригорело явно.
– Мария! Маша! – запыхавшаяся Ленка ворвалась в сени и, не входя, сбивчиво затараторила. – Свалился! Все, как ты нагадала! Я вот только думать начала, и свалился! – тут она заметила Андрея, вылезающего из подвала. – О! Андрей Никитич! Поможете донести?
.
– Ленк, ты обалдела что ли?
Марийка склонилась над мужиком, лежавшим в пятидесяти метрах от ее забора.
– Он живой вообще? – спросила она уже мужа, стоявшего над телом на коленях.
– Живой, – утвердительно хмыкнул Никитич. – Вообще, странно. Травм не вижу, алкоголем не пахнет.
– А мы что, его тут оставим? – Ленка, кажется, уже третий раз обежала вокруг. – Он же воспаление легких подхватит… Обморожение получит… Он…
– Да не оставим, – цыкнул на нее Никитич. – Не егози! Надо скорую вызвать…
– А до скорой что, тут лежать будет? – опять заголосила женщина.
– Лен Семеновна! – гаркнул майор, и деревенская птичница резко вжала голову в плечи, точно как ее питомцы.
– Так, – Никитич встал, протянул жене фонарь, – Марий, а санки у нас имеются?
Жил он в доме жены недавно. Еще всего хозяйства не знал.
– У меня есть, – тихо пискнула Ленка. – Детские.
– Пойдут и детские, – кивнул майор.
Они сейчас стояли аккурат посередине между дворами. Если Семеновна знает, где ее санки, так и быстрее будет.
– Я сейчас, – Ленка аж подпрыгнула. – Одна нога здесь, другая там!
Никитич только вздохнул, глядя ей вслед.
– Ну что ты ей там нагадала? – скептически спросил майор жену.
– Ой, Андрей! – всплеснула руками та. – Ну что я ей могла нагадать?! Я ж разве гадалка?! – Мария стыдливо отвела глаза в сторону, что, в общем-то, было абсолютно бессмысленно в условиях деревенской зимней ночи. – Карты наши старые по столу разбросала да мозг ей помыла чутка! – на этом месте Никитич недовольно крякнул, но промолчал. – Сказала, что не за мужиками надо бегать, а думать о том, что сама любишь, что самой нравится. Ни под кого не подстраиваться. Тогда мужик на тебя сам и свалится!
– М-да, – майор задумчиво почесал затылок. – Видимо, сработало.
.
***
Меньше чем через десять минут после этого разговора, кто-нибудь, решивший этим зимним вечером совершить приятную прогулку по ветру двенадцать–пятнадцать метров в секунду, сопровождаемым обильным снегопадом, мог бы заметить странную процессию.