– Не-е! – картинно протянул Соколовский. – Я на Гоху много лет работаю, а до того у его отца трудился… Не! – тряхнул головой. – Ты уж извиняй! К тому же, – крякнул он, выезжая на шоссе, – вместе или работать, или в баню ходить.
– Твоя правда, – согласился Чибис. – Тогда, мож, посоветуешь кого?
– Ну… – вскинул брови майор. – Вот Санька могу отправить на повышение, – но тут же строго посмотрел на Чибиса. – Только ты ему зарплату хорошую и график не скотский, у него семья есть!
– Добро, – кивнул Чибис. – Благодарствую.
– Смотри, – шмыгнул носом майор, – от сердца парня отрываю.
Чибис усмехнулся, иронично посмотрел на Андрея:
– Ты не боись, тебе Марийка твоя скоро еще троих подгонит!
– Да… – что-то начал Никитич, но тут же хлопнул себя по лбу. – Да блин! Селедка!
И темный внедорожник, визжа шинами, резко развернулся.
К деревне подъехали спустя два часа.
Скупое на тепло и свет зимнее солнце не спеша поднималось, отражаясь в деревенских окнах, расчерчивая цветными блестками сугробы, подсвечивая дым, поднимающийся из труб.
Мужики остановились возле дома Марийки и Никитича. Открыли багажник, выгружая громадные пакеты.
Одной селедкой, конечно, их поход в магазин не закончился.
Рождество захотелось встретить с размахом, а учитывая, что их теперь пятеро, а елка все еще стоит в Марийкиной кухне…
В общем, нагруженные, как некрупные вьючные животные, Чибис с Никитичем распахнули дверь, вошли в прихожую и замерли.
С кухни доносилось нестройное протяжное пение. Очень протяжное. И очень нестройное. На три женских голоса и один мужской.
Юрка с Никитичем аккуратно поставили пакеты на лавку, стоявшую при входе.
Удобная штука, эта лавка. Можно сесть, когда обуваешься, можно сумки на нее поставить, а можно ею и по башке огреть незваного гостя.
По взгляду Никитича чувствовалось, что он всерьез обдумывает третий вариант, но…
Юрка аккуратно тронул его за рукав, что-то показал знаками… Мужчины явно друг друга поняли, прислушались…
– А он что, не такой был? Не? – услышали они звонкий смех Елены. – Да я бы в жизни не подумала, что он какой олигарх! Он первый день у меня штаны надеть не мог! – и снова нарочито пьяный хохот. – Уж шнурки я ему и не показывала, арендовала, вон, у Никитича валенки!
Андрей аккуратно приблизился ко входу, заглянул в кухню.
За большим дощатым столом, аккурат под елочкой, сидели Марийка, Ленка, Юлька и… Лихоборов.
Все еще действующий СБшник Чибиса вроде сидел рядом с Юлей, но активно проявлял знаки внимания Ленке. Выражалось это в том, что он то и дело подливал ей в рюмку что-то темно-красной жидкости из бутылки без опознавательных знаков.
– Да-а, – протянула Марийка со вздохом. – Он первые дни чудил страсть как, – покачала она головой. – Ой! – она по-свойски шлепнула Ленку по плечу. – Помнишь, как он телевизор включить пытался?
– Ой, да вообще! – Ленка закатила глаза к потолку, звонко захохотала, но подробностей не выдала.
Потому что не пытался Иван включить телевизор. Не было его ни у Ленки, ни у Марийки… Как-то вот так в деревне повелось. Не пользовались. Некогда было.
– Ох, – сокрушенно покачал головой Лихоборов, – видимо, слишком сильно ему по голове дали, – он закрыл лицо руками, а Ленка в этот момент очень быстро выплеснула содержимое рюмки под елку.
Юрий, который увидел и услышал все, что хотел, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, потом специально одну застегнул неровно, расправил плечи, нацепил на лицо идиотскую улыбку и, подхватив пакет с едой, широким шагом вошел на кухню.
– Пашка! – бросился радостно обниматься Юрий с тем, кто спланировал и почти реализовал его устранение. – А мы как знали, что гости будут! Да? Андрюх? – Чибис посмотрел на Никитича взглядом подростка, спрашивающего разрешение у взрослого. – Девчат, подсобите! – пакет перекочевал на стол, упал ровнехонько Ленке в руки.
Та, словно по команде, подскочила, выхватила пачку чего-то и понеслась к холодильнику.
Краем глаза Юрий успел увидеть ее взволнованный взгляд, подмигнул ей украдкой и улыбнулся. На лице его любимой женщины проступило явное облегчение.
– А ты давно приехал? – оттеснив Юльку, сел рядом с Лихоборовым Юрий. – А чего не позвонил? А ты ж на Рождество останешься?
Юлька выглядела бледной, ошарашенно смотрела на брата, но тут ее за руку тронула Марийка, указала взглядом на еще один пакет в коридоре…
Больше намеков не понадобилось. Всех троих дам как ветром сдуло из кухни.
– А я так рад, что ты объявился, так рад! – прижал руку к груди Юрий, подливая настойки теперь уже в мужские рюмки. – Слушай, Паш! Ты мне расскажи, ты же вот всю жизнь меня знаешь! Вот… – тут Юрий замер с отрешенным выражением лица.
– Э! Вань! – толкнул его в бок Никитич. – Отомри!
– А? Кто? Где? – покрутил головой Чибис.
– И часто он так? – тихо спросил СБшник Никитича.
– Да, – пожал плечами тот, – бывает… А раньше не было?
Лихоборов промолчал, но на его лице обеспокоенное изумление сменилось почти счастливым спокойствием…
– Да, Юр, – покачал он головой, – это такое чудо, что ты живой.