— В темпе, — вздохнула я и старалась смотреть куда угодно, только не на раздевающегося рядом со мной Ивасика.
Под красным пальто у него оказалась черная футболка, плотно прилегающая к его телу. И этот чёрт будто специально напрягался и перекатывал мышцы под загорелой кожей, чтобы я пялилась.
— Нравится? — спросил он с улыбкой обольстителя, поймав меня с поличным за подглядыванием.
— Думаю, через какое место тебя надували, что тебя так разнесло?
— И что надумала?
— Думаю, что об этом лучше не думать. Моя хрупкая детская психика этого не выдержит.
— Ну, не такая она у тебя и детская, раз ты уже с парнями встречаешься, — хмыкнул Ивасик, отдав мне и бороду, и шапку вместе с пальто и посохом.
— К счастью, тебя это не касается.
— Просто интересно — много парней было?
— Кажется, когда тебя надували, случайно выдули мозг. Ты бы поискал. Мой этаж, пока.
— Ничего на праздники не планируй, — прилетело мне в спину, когда я вышла из лифта.
— Это ещё почему?
— Выкраду тебя завтра в одиннадцать утра. До Рождества.
— В одиннадцать утра я буду в пижаме доедать «селедку под шубой». А ты ей явно проигрываешь.
— До завтра, — подмигнул мистер Шкаф за секунду до того, как закрылись створки лифта.
Глава 3. Настенька
Наверное, закончившийся вчера год можно считать не таким уж плохим, учитывая, что под потолком висит гирлянда, а не я.
Празднование мы закончили часа в четыре утра. На правах самой мелкой из взрослых я в своё удовольствие ела конфеты, шоколадки и торт вместе с детьми своего старшего брата. Шампанским тоже, конечно, придавливала, но так и не нашла прикола в напитке, приносящем запах из желудка прямо в нос. Наверное, по этой же причине я не люблю колу и любые другие шипучие напитки.
К праздничному столу папа оклемался и был бодр и свеж, будто не дегустировал коньяк и шампанское у всего подъезда. Как и положено, мы жгли бумажки с желаниями, опускали их пепел в бокал шампанского и частично дожевывали эти бумажки, потому что они не сгорали полностью.
Активированный уголь своими руками.
Обменялись подарками, поиграли в настолки, подвели итоги года, померившись достижениями, и счастливые и сытые разошлись спать. Обе мелкие племянницы ушли со мной в комнату, уснули мы все вместе, но сейчас их рядом не было.
На часах уже десять утра, я слышу в квартире голоса, а это значит, что все уже проснулись доедать салаты. Тут главное успеть отхватить всё самое вкусненькое — бутерброды с икрой, «селедку под шубой», оливье, мясо из духовки, заветренную колбасу и такой же сыр, напоминающий теперь куски кожи с папиных пяток. А ещё салат из кальмаров и соленая сёмга. Шикарно жить на запретишь. Раз в год, правда. Но даже так, всё равно, классно.
Сбросив с себя одеяло, я села в постели и всунула ноги в… воздух.
— Что ж, — вздохнула я. — Кто первый встал, того и тапки.
Раз племянниц рядом со мной нет, то убежали они из комнаты в моих плюшевых прелестных тапках.
Пришлось босыми ступнями ступать по чуть прохладному после теплой постельки полу. Натянув на голову капюшон от пижамы-комбинезона в виде дракона, которую мне подарили вчера, я подошла к окну, чтобы лично стать свидетелем первоянварского апокалипсиса.
На снегу разбросаны конфетти после хлопушек, местами вкопаны коробки из-под фейерверков, которые ещё никто не собрал, а улица полнится кадрами из фильма про зомби.
Мне давно известно, что первоянварские зомби делятся на четыре типа:
— зомби-ответственные, которым нужно выгуливать собак. Но утром первого января не совсем понятно, кто кого выгуливает;
— зомби не первой свежести — те, кто ещё не спал с прошлого года и теперь идут куда-то, съежившись от холода и спрятав руки в карманы пуховиков, стараясь не запинаться о собственные ноги;
— зомби-тусовщики — те, что кто встретил Новый год настолько хорошо, что идут по городу компанией в несколько человек с мишурой на шеях и параллельно поют, рискуя заразить весь город вирусом безудержного веселья;
— и четвертые, самые беспощадные, зомби-дети. В них нет ничего человеческого. Они одержимы горками, и их не в силах остановить даже марафон мультиков по всем каналам, который специально запускают с утра пораньше, чтобы их родители имели возможность доспать хоть пару часов.
В общем, ближайшую неделю я на улицу ни ногой. Опасная затея. Если только за хлебушком, когда придёт время вернуться к нормальной пище простых людей.
— Наська, просыпайся! «Шубу» без тебя сожру! — услышала я голос старшего брата за дверью.
— Даже смотреть не смей на мою «шубу»! Не для тебя я её вчера собирала, и теперь руки от свёклы неделю не отмою.
Говорила я всё это, уже выйдя из своей комнаты и, снеся брата, понеслась на кухню. Брат, тряся пузиком семьянина, за мной.
— Дим! Ну, ты же уже ел! — возмутилась его жена, видя, как её муженек снова что-то начал хомячить.
— Утро первого января, зай. Чем раньше встал, тем больше завтраков, — изрёк мой братец достаточно философски.
