Мой папа в Донецке (он был архитектором) вместе работал и тесно дружил с коллегой-архитектором Аликом Левитанским. Позже Левитанские переехали в Москву, а я, когда бывал там, всегда останавливался в их квартире на Соколе.
Именно там в 1970-м году дядя Алик похвастался книжкой стихов «Кинематограф» своего брата Юры, и именно тогда я навсегда влюбился в блистательную поэзию Ю. Левитанского (отрывок):
(Эти стихи стали уже чуть ли не «народными»!) А его строки:
– я сделал для себя «правилом правописания». (Нынешним владельцам ведущих телеканалов и газет в некоторых странах мира неплохо бы повесить эти слова в виде лозунга у себя в кабинетах – может, врать станут меньше?..)
У Карла Юнга есть фраза: «У настоящих художников происходит прорыв из бессознательного творческого импульса помимо их воли. Этот ещё не родившийся акт творчества прокладывает себе путь на бумагу (полотно, нотную тетрадь) как стихийная сила, тайфун, взрыв, не заботясь о здоровье или личном благе автора». И ещё о том же: молодая журналистка, выпросившая интервью у тогда уже знаменитого Пикассо, напыщенно спросила его: «О чём вы думаете, когда пишете свои великие картины?» – «Мадам, когда я рисую – я не думаю, я волнуюсь», – ответил прославленный художник.
И на фоне этих великих и бесстрашных талантов, бывает очень горько видеть, как весьма известные нынешние писатели, журналисты, режиссёры, актёры проходят постыдный путь от «невольника чести» (по М. Лермонтову) до наёмника черни… («Такова цена,
«Непереваренная пища переваривает того, кто её съел»
Еда является важнейшей частью не только бытия, но и культуры человека. В описаниях застолья русская литература буквально сближается с живописью «словесные натюрморты» великих писателей захватывают воображение не меньше, чем натюрморты реальные, нанесенные знаменитыми художниками на холст или картон, и одни другим не уступают в яркости и «вкусности».
Начнём с Пушкина – Евгений Онегин посещает ресторан «Talon» (Петербург, Невский
В «Отрывках из путешествий Онегина» упоминается еще один ресторан – одесский ресторан Отона и его знаменитые устрицы:
