Кавказ я любила и люблю до сих пор. Удивительно, но внутренне я всегда чувствовала некую защиту, живя рядом с этим мощным, сильным, гордым и никому не подчиняющимся белым кавказским хребтом. Он не продаст, он не предаст, он всегда защитит. И в студенческие годы, и уже много позже, бывая там у родителей или в санатории, я, уезжая, в хорошую погоду видела, как, начиная от станции Невинномысская, этот белый мощный хребет медленно удаляется на юг, а поезд так же медленно и неукротимо продвигается на север, в голую степь, в которой меня как человека защитить некому.
<p><strong>Последние герои</strong></p>
Мурсалова Марина Станиславовна родилась в 1982 году. Закончила Литературный институт им. А. М. Горького. Публиковалась в региональной прессе, альманахе “Алконост” и в Сети. Лауреат премии “Дебют” (2006). Живет в Москве. В “Новом мире” печатается впервые.
* *
*
Научи на воде лежать,
Все равно мне в беде не жить.
Я хочу на ветру дрожать,
Я хочу на ветру кружить.
Да, как лист; я хочу, как лист —
Пожелтели мои края —
И меня бы сносило вниз,
Волокла бы меня струя.
Научи, что вода прочна,
Если лечь на нее ничком
И за мутью не видеть дна,
По теченью сползать молчком.
Прятать зубы, свистеть в губу
(Шел бы дождь и дробь выбивал),
И уйти, как вода, в трубу,
И залечь под Сущевский вал.
* *
*
Хорошо по городу идти
В первый день, когда уже не праздник:
Ни блевотины, ни конфетти,
Тишина — не город, а заказник.
Видимо, сегодня поутру
Выпустили добрую машину,
Чтоб она сгребла всю мишуру
И отмыла каждую витрину.
Солнце светит. В тысячах зеркал
Дольний мир заснежен и размножен.
Ты кого-то в городе искал —
Значит, ты не очень безнадежен.
Если можешь вспомнить что-нибудь
Между Рождеством и Новым годом —
Ты не безнадежен, не забудь,
Ты еще проснешься с ледоходом.
Солнце понеслось во весь опор.
Что, уже действительно второе?
Как мы продержались до сих пор?
Мы с тобой последние герои.
Мы с тобою выиграли бой,
Мы с тобой не отдали ворота.
Жалко, я не знаю, что с тобой.
Вообще не знаю, где ты, кто ты.
* *
*
Конечно, и дача не лишней
Была б; четверть часа ходьбы
От станции, сосны и вишни,
И водятся даже грибы.
Овражек, заросший бурьяном
(Но можно ходить босиком),
И супчик гороховый с пряным,
Холодным гвоздичным душком.
А дети и хор на концерте?
А столики по именам?
И прочие радости смерти —
Увы, недоступные нам.
* *
*
Я гений.
Кто из нас не гений,
Хотя бы так, наедине
С самим собою, при луне,
Когда неведомых растений
Блуждают тени по стене —
Сквозь ветку проникает ветка —
И чай остыл; и спит соседка,
Ногою дрыгая во сне.
Вот час, когда я все могу —
