Год одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый. Горбачевская антиалкогольная кампания набирает обороты, и вся жизнь универсама подчинена этой кампании. Винный отдел теперь затариваем в десятом часу, но уже с утра под его дверями маются жаждущие. Торчутся во все эстакады, хватают грузчиков за полу куртки:
— Браток, бутылку вынеси…
Какое вынеси… свои мучаются тем же похмельем и той же невозможностью похмелиться. Соленые помидоры не приносят ни малейшего облегчения; все ждут, когда придет пивная машина.
Универсам обслуживает район с населением около десяти тысяч человек, и эти десять тысяч выпивают в день пять тысяч бутылок пива. Кто-то, определяя величину поставок, мудро рассчитал, что по одной бутылке на мужской нос — вполне достаточно, а женщин и вовсе в расчет принимать не надо. Часов этак в десять-одиннадцать приходит с пивзавода фургон, который привозит эти злосчастные двести пятьдесят ящиков “Жигулевского”. С девяти в торговом зале волнуется толпа мужиков. Каждого появившегося в зале грузчика встречают вопросом: “Не пришла еще? Ну когда же привезут?”
Фургон задом въезжает во двор, шофер распахивает двери, подъезжает вплотную к эстакаде. Вожделенное пиво там, за железным занавесом.
Нилка на страже, шофер тоже собран и внимателен. Появляется Сергей Саныч — зав гастрономическим отделом. Только теперь железные двери эстакады дозволяется открыть. Вот оно, пиво, такое же недоступное, как и прежде. В машине шофер и Сергей Саныч проверяют каждый ящик. Грузчики поддевают на рога стопки по пять ящиков и вывозят из машины. На эстакаде Нилка, словно Рекс на границе, окидывает выходящих цепким собачьим взглядом. Дальше узкий коридорчик, где с трудом разъезжаются два человека с рогами. Выход из коридорчика один — в торговый зал. Первым выезжать в зал с пивом попросту страшно. Народ бросается, выдергивает бутылки на ходу, бывало, что грузчиков сбивали с ног.
— Дорогу! — рявкаю я во всю глотку.
Куда там, к отделу не проехать. Ставлю стопку возле овощного, и ее во мгновение ока разносят, расхватывая бутылки и расшвыривая ящики.
Страшная вещь — жажда.
Еще несколько стопок постигает та же участь, потом становится полегче. Уже можно доехать в гастрономический отдел, поставить ящики на отведенное для них место. В течение получаса магазин будет торговать пивом, затем вновь наступит великая сушь.
