Портрет змея в Феодосийской раме
Не спи под яблоней! восхитив облик твой,
сорвёт с ветвей, перевернёт, покатит,
как паданку, червями обрюхатит
и бросит гнить, едва прикрыв листвой.
Гуденье пчёл, садящихся на губы,
вверху гуляет ветер, звёзды вскачь —
среди греха и смерти любо, любо,
ах, любо, братцы!.. в небо пара кляч
из Авгиевых тащится конюшен,
их пьяный топот туп и равнодушен,
а камень сердца хрупок и незряч.
О бедной кукле глиняной поплачь,
смолою пахнут и гробы и срубы.
Под веками играют свет и тьма,
плывёт вселенной вечная изнанка…
Как резво крутит спицами Ананка —
лови, лови! медяк, венок, тюрьма,
ещё медяк, и сразу порто-франко.
Соблазны века, что тебе до них?
Бегут на месте стрелки циферблата,
твой маскарад надёжней маскхалата,
под яблонями ждёт-пождёт жених,
да вот до Гесперид далековато.
Из куклы выйдет славный мотылёк
со временем, а может быть, и птица,
придёт тепло, гречиха уродится,
соединятся Запад и Восток,
и вдруг — рывок, толпа, чужие лица.
Изволит старый фокус делать князь,
открой глаза! в листве обетованной
ползёт змея тропою покаянной
и держит в пасти яблоко, смеясь.
2007
На гребне девятого вала
Распахав берега киселя,
отрыгались, шугнули кого-то,
благолепья всеобщего для
осушили родное болото.
На просторе, недолго пустом,
возвели карусель волонтёры —
хоть катайся в сметане постом,
хоть подайся в кудыкины горы,
хоть, не смея пуститься в бега,
встань на гребне девятого вала...
А у нечисти бритой рога
отросли как ни в чём не бывало.
И по всей необъятной стране
то заквохчет двуглавая птица,
то зачавкает там, в глубине,
где должна бы душа находиться.
2010
Минойская элегия
Дышит тьма в затылок, как подсказка,
что сегодня кончилось вчера,
и луны вакхическая маска
входит в сны и светит до утра.
Звякнет ночь серебряной цепочкой
уходящих в прошлое следов,
и покатят с вековой отсрочкой
день за днём из мёртвых городов.
Словно тени по нетленным фрескам,
ходят в небе звёзды-светлячки,
но кошачьи, с филигранным блеском,
не мигают в прорезях зрачки.
Почему мы только убегаем,
не встаём к себе лицом к лицу?
Вход завален и недосягаем,
кто откроет двери беглецу.
Нет давно ни Кносса, ни Эллады,
но Геката ждёт своих котят,
и на зов спешат сквозь мрак менады,
а от моря гарпии летят.
2010
* *
*
В припадке всемирной хандры,
звериной тоски и печали
двуногий пинает с горы
святые дары и скрижали.
Он ввысь кулаками грозит
и плачет над долею жалкой,
простой симбионт, паразит,
божок с огнестрельною палкой.
— Других поищи дураков! —
вопит разгулявшийся субчик. —
Прощай, до скончанья веков!..
