На примере романа Флобера “Госпожа Бовари” рассматривается проблема так называемого “текста ради текста”, превращения средства в цель, или, если угодно, подмены этой самой цели.“Люди, жизни — только орудия, без которых, увы, не обойтись, придаток к „стилю”, и — ах, если бы можно было написать роман, где не было бы ни сюжета, ни действующих лиц, произведение, которое целиком и полностью держалось бы на стиле, и только на стиле!..”
Главная мысль о “Госпоже Бовари” озвучена устами братьев Гонкур: “Разрезая страницы этой книги, мы вдруг начинаем понимать, чего именно всегда так не хватает нам у Флобера: в его романе недостает сердца...”
“Господин Флобер” предстает нам в образе стилиста-“булавочника”, которому в своем романе “было важно одно — передать серый цвет, цвет плесени, в котором прозябают мокрицы”, сама же история, которую “нужно было сюда всунуть”, так мало занимала писателя, что еще за несколько дней до начала работы над романом госпожа Бовари была задумана как “набожная старая дева, никогда не знавшая любовных ласк”.
В эссе о Маяковском “Я хочу быть понят моей страной” сформулирована суть и задача футуризма: “Если символизм стремился построить поэтическую мистерию и храм”, то футуризм в лице Маяковского “стремился распространить их границы до пределов поэтического государства, мыслимого к тому же в масштабах всего „земшара””
“Человек между временем и культурой” — размышления о творчестве Константина Вагинова. (“Поэтика Вагинова — это мистерия распада и хаоса, в котором сталкиваются, перемешиваются и аукаются, блуждая, реалии, казалось бы, самые несопоставимые”.) Цикл завершает “Разговор о Блоке”, передвинувшем “ударение со „слов поэта” на „суть дела его””.
В следующем цикле эссе, “Слишком человеческое”, автор даже выводит определение поэтического искусства: это “высшая форма синтаксиса языка, высшая не только потому, что здесь мыслимы смысловые соединения „прыжками с джонки на джонку”, поперек формальной логики, а логика не фатальна, но и потому, что она — коммуникация, осуществляемая на уровне сочувствия. Поэзия — это синтаксис сочувствия, позволяющий человеческим языком говорить и мыслить о том, что, казалось бы (например, символистам — казалось), словами не скажешь”.
