Пятая симфония Шостаковича написана в 1937-м, Седьмая — в 1941-м. В книге есть две цитаты, которые стоит привести. В 1937-м Шостакович: “Если мне отрубят обе руки, я буду все равно писать музыку, держа перо в зубах”. Прокофьев: “Теперь нужно работать. Только работать! В этом спасение...” Отзвук цветаевского, московского “в поте пишущий, в поте пашущий” — неслышноев поте плачущий.Чайковский, оплакавший город. Ахматова, оплакавшая поколение. Но симфония ли, реквием ли — пишутся, когда слез уже не остается.
Книга Волкова — гимническая ода. Несмотря на известные знатокам и незнатокам компромиссы, история культуры Петербурга предстает здесь как энциклопедия достоинства. Групповой снимок — вроде тех, что висят сейчас в “Бродячей собаке”. Какие лица, какие судьбы! Софроницкий, Юдина, Пунин, Соллертинский... Юдина, неожиданно получившая от Сталина крупную сумму денег, написала ему в ответ, чтожертвует деньги на церковь и будет молиться за то, чтобы Бог простил Сталину его тяжкие прегрешения перед народом.Это — не Петр, на которого в старости Юдина была похожа, — Евгений, грозивший истукану: “Ужо тебе...”
Петербург предстает у Волкова как город,избранныйбыть жертвенной чашей империи.
Дай мне горькие годы недуга,
Задыханья, бессонницу, жар,
Отыми и ребенка, и друга,
И таинственный песенный дар...
“Никто из восторгавшихся ими (этими стихами. —И. М.) в годы Первой мировой войны, ни даже их автор — не знали — не догадывались о том, с какой беспощадностью и полнотой жертва, предложенная Ахматовой, будет принята”,— пишет Волков.Читатель убеждается в том, что жертва может оказаться — и оказывается — сильнее того, чему она принесена.
Петербург построен на энергии сопротивления: Всадника — болотистой косности почвы и почвы — копытам Всадника.
Читая “Историю культуры Санкт-Петербурга”, мы слышим, видим и даже осязаем все происходящее с поразительной для академического по замыслу труда ясностью: окровавленный невский лед, эхо гранитных берегов, акустику набережных,дымок костра и холодок штыка.Мы видим, как ночью по улицам мчатся пожарные в шлемах, с пылающими факелами в руках, как над Невой лопается и шипит фейерверк, пораженно взираем на опустевшую и поруганную столицу, на враз поголубевшее небо.
И все эти совпадения, все неслучайные даты... Всё в этом городе недаром, и всякое событие есть отзвук другого. Оттого так хорошо тут всему, что построено на отклике и цитате. Например, музыке, например, поэзии, архитектуре, живописи, истории — культуре.
Ирина МАШИНСКАЯ.
Нью-Йорк.
