Священник в ответ: “Ты впустил зло в самого себя. Ты раскрыл себя…” Здесь вбрасывается “тема вируса и тема заразы”, то есть тут новый способ вести разговор, и тут новая модель описания ключевой метафизической коллизии…
Итак, тема отчетной картины есть пространственная конфигурация метафизического.
И, напротив, тема замечательного фильма Алексея Балабанова “Мне не больно” — временная конфигурация метафизического. Подлинное содержание картины не в сюжетике, но в поистине гениальной темпоритмической организации материала. Сначала Балабанов предъявляет одну клишированную ситуацию за другой: нарративы, нарративы, нарративчики. Один поворот клишированнее и пошлее другого, все держится на ритме, актерах и на непонятно как зашифрованном в ритме и в актерах авторском обещании. Обещании чего-то иного.
Обещание сбывается. Минут за двадцать до конца нарративчики и клише обнаруживают свою неуместность, ибо выясняется, что героиня больна раком крови. Это очень-очень опасный поворот, здесь есть элемент внехудожественной спекулятивности, этической двусмысленности; делать такое в массовом искусстве, в кино, не рекомендуется. Кино — это же игра, а тут не до игры.
Но Балабанов гениально справляется. Он как-то незаметно, но очень изящно, в три-четыре минуты, ломает прежний темпоритм и до самого конца картины длит одну большую, но светлую паузу.
Пауза густеет — нарративчики обнаруживают свою исчерпанность, прямо-таки настаивают на ней. Героиня на грани физической смерти, ей остается совсем немного. Персонажи пьют водку, жарят шашлыки и много говорят где-то посреди Среднерусской возвышенности.
Пьют, говорят, но тишина все равно доминирует. На титрах, после окончания собственно кино, зрители сидели не шелохнувшись. Когда такое было со мною в последний раз? Не припоминаю.
Тем, кто ничего не понимает ни в темпоритме, ни в музыке, ни в тишине, все равно ведь ничего не объяснишь! Эти пускай ругаются. Всем же остальным советую посмотреть.
