“Крушение СССР, утрата статуса великой державы со всеми известными последствиями, вызвали с начала 90-х гг. ХХ в. в отечественной фантастике волну своего рода реваншизма и ревизионизма. Ревизовались навязываемые России культурные ценности. Это были ценности, диктуемые глобализацией: появилась даже целая, по выражению Дмитрия Володихина, „антиглобалистская фантастика”: „антиглобалистов” — как стихийных, так и сознательных — в российской фантастике хватает. Это и Михаил Тырин с романом „Желтая линия”, и „Моя война” Виктора Косенкова, и „Ланселот XXI” Михаила Харитонова, да и мой роман „Убить миротворца”. Это были также ценности и культурные символы „культовых” фэнтезийных миров, например мира Толкиена: „Эльфийский клинок” и „Черное копье” Ника Перумова, „Черная Хроника Арды” Надежды Васильевой, „Последний кольценосец” Кирилла Еськова. Создавались многочисленные альтернативные версии истории и альтернативные миры, в которых Россия (Россия-Евразия) была великой державой: от „Гравилета ‘Цесаревича‘” Вячеслава Рыбакова до „Евразийской симфонии” Хольма Ван Зайчика. Однако „недостаток” идеи альтернативного мира или альтернативной истории в том, что желаемое автором состояние общества в них имеет весьма слабое отношение к нашей с вами реальности, хотя и может нести в себе привлекательную политическую философию, религию или идеологию. Поэтому наибольший интерес представляют произведения 1990-х, в которых фантасты рисовали картину будущего, где Россия выходит из своего нынешнего отвратительного состояния посредством принятия некоей правильной идеологической доктрины или даже новой религии. Вот несколько достаточно показательных примеров…”
Андрей Фоменко.Медиаживопись. — “Искусство кино”, 2006, № 2.
“Возникает впечатление, что при содействии фотографии и производных от нее технологий искусство возвращается к домодернистской эпохе, к времени, которое предшествовало размежеванию между фотографией как сферой чистой репрезентации и живописью как сферой чистого выражения. <…> В действительности все не так просто…”
Марк Цыбульский.“Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты...”. —
О
Игорь Штокман.Адам и Ева. Любовь, поиски счастья и герои Юрия Казакова. — “Москва”, 2006, № 5
“С его героями случалось лишь то, что могло и должно было случиться, и Казаков никогда, ни единого раза не погрешил против этого сурового, но обязательного для подлинного художника закона”.
