Первые двадцать лет своей жизни (включая пять более или менее сознательных) о выезде за рубеж я не помышлял, твердо зная, что граница на замке. Потом ее стали пересекать заезжие иностранцы, и с некоторыми я знакомился. Потом я и сам начал ездить, правда, исключительно в Польшу по частному приглашению, чувствуя себя зощенковским Минькой, откусывающим от нижнего яблочка.
Но постепенно смелел и однажды провез к польским издателям чужую верстку. С диверсантской находчивостью я засунул оттиск в настенную библиотечку пропагандистских брошюр. В Бресте пограничники по-уставному споро нырнули под нижние полки, отжавшись, взлетели к верхним, тщательно осмотрели мой багаж, но коридор инструкцией охвачен, видимо, не был. Стена, да гнилая, всплыло в памяти что-то подпольное.
Однажды польские друзья повезли меня в Татры, и там, с видом на озеро Морске Око, мы демонстративно перешли чешскую границу. А через две недели войска Варшавского Договора вторглись в Чехословакию, и на яхтенном кемпинге в Гижицко молодые французы спрашивали меня: “Зачем вы это сделали?”
Назад я ехал как бы уже в другую страну. В полупустом поезде солдат, возвращавшийся из Чехословакии, найдя наконец, с кем поделиться распиравшей его гордостью, рассказал мне, как, едва опередив западных немцев, они защитили Прагу. Я возразил, что ФРГ — оккупированная страна, но наткнулся на полную убежденность и продолжать дискуссию остерегся.
2
Получив визу для выезда к вымышленным родственникам в Израиль и забирая из прачечной последнее белье, я стал торжественно прощаться с тамошними тетеньками. Но в безвозвратный отъезд они поверить отказывались, допуская максимум командировку на три года: “Ведь вы же советский человек”.
Однако этот врожденный недостаток был уже мной утрачен, и 24 августа 1979 года я покинул СССР, положив конец как общей головной боли проживания на его территории, так и изматывавшим меня реальным мигреням. (Не отсюда ли слово “эмиграция”?)
Взаимоотношения отъезжанта с советской таможней — особая история. В моем случае ее пуантой6 стало явление вызванного пограничниками эксперта в штатском, который не разрешил вывезти верстку статьи о Пушкине, содержавшей диаграммы.
3
