Сценаристка. Я пришла к нему домой по какому-то глупому поводу. Даже не помню по какому. Но ясно было, что это только повод, до того незначительно. И он это понимал, и я понимала. Пришла. Всю его библиотеку обсмотрела. Про книжки поговорили. Потом поговорили про детей — про мою, про его. Потом еще про животных. У него — попугай. А у меня — аллергия. Потом я к окну подошла, спиной к нему повернулась, пейзаж, мол, разглядываю. Какую-то фразу придумала — типа, как хорошо отсюда весь центр виден — как на ладони… я же сценаристка, я знаю, что в этом деле главное — правильно мизансцену выстроить. По моей мизансцене он должен был сейчас подойти и обнять меня сзади. И дальше… дальше… дальше… это если он со мной на одной волне и тоже сюжет чувствует. Проверка такая. Потому что если не на одной волне и сюжет не чувствует, то мизансцена ему не передастся, и тогда понятно, что облом. Он все почувствовал как надо. Чего тут было не почувствовать-— я за ним уже три месяца ухаживала трепетно, издали так, аккуратно. Сколько можно-то? Он подошел сзади и обнял. И… дальше по сюжету должно было быть — дальше… а я, как дура, не реагирую. Буквально в собственный сценарий не вписываюсь. Стою холодная — во всех смыслах слова. Он и говорит: “Ой, какая ты холодная. Форточку закрыть?” А я говорю: “Я, знаешь, такая холодная уже давно, извини”, — говорю. И ушла.
Аня. Почему?
Сценаристка. Ну, дальше бы уже началось все… сильно. У меня нет нервов потом на ужасы всякие. Я как представлю, что вдруг узнаю, что он еще с кем-то спит. Здесь же, из наших… ну, не могу! Знаешь, чем закончилась моя последняя история год назад?
Аня. Год?!
Сценаристка. Ну! Он был режиссер, телеведущий, известный, в общем… телевизор до сих пор включить не могу. Он — по всем каналам. Меня трясет. Я думала — это любовь. Творческие разговоры, звонки, срывание с места — приезжай, прибегай, прилетай… а потом вдруг — ой, нет, не приезжай, у меня репетиция образовалась. А это просто кто-то ближе оказался — какая-нибудь гримерша в гримерке — быстро и удобно. И вызванивать никого не надо. А потом его очередная пассия, с которой он рассорился, взяла и в Интернете вывесила список. Он список вел! И я там под номером шестьдесят шесть! Список не хилый — известные все бабы. Может, кто-то даже за честь бы почел с ними в одном списке оказаться… Я год в депрессняке ходила. И вдруг проснулась — на этого вот… Оказалось-— все равно не могу.
Аня. Зачем ты себе сразу худшее представляешь?! Так, конечно, ничего не получится.
