Култаков. Ну да, учился я с ней, но и чего? Что значит — первая любовь? Как в детстве, уже никогда не было. Причем это закончилось все на выпускном прямо. И тут я уже начал грустить… потому что — что дальше-то? А я просто не представлял, что дальше. Для меня школа была-— десять лет мышиной возни хорошей. Мне как-то даже школу прогуливать не надо было, я, наоборот, даже всегда хотел в школу пойти. А в институт я вообще почти не ходил, я прогуливал… вот, знаешь. Сейчас девочка у меня была. Восемнадцать лет. Ну, закончилось уже, правда. Она только после школы. Как к школьнице потянуло.
Аня. А чего закончилось?
Култаков. У меня времени столько нет. Интересно было, а сейчас мне что-то неохота, ничего не интересно.
Аня. Надоело?
Култаков. Надоело-то сразу — с первого раза. Хотя, конечно, все же разные. Молоденькая — не молоденькая, все люди разные.
Аня. Она тебя любила?
Култаков. Ну, потому что мне… Мне не хватает двадцать четыре часа. А у нее их — сорок восемь в сутки, у нее вагон времени впереди. Она может жить медленно, а я не могу жить медленно. Понимаешь? Я не могу опоздать на пять часов. Я не могу приехать и просто тупо сидеть в машине. Чего я жду-то? А ей надо, у нее там технология какая-то ухода из дома, ей надо выждать. Или ей надо куда-то поехать там. Например, на каток на коньках покататься, но почему-то в Мегу. А там каток такой — десять метров в диаметре. Ну почему на нормальный не поехать? Поехали? Я вот ща не могу, говорит, давай вечером, например, или я говорю, знаешь, вечером, вот вечером я точно не поеду. Мне надо поздно работать. Поехали вместо работы. Ну, знаешь! Но ненадолго меня хватает. А потом если назад обернусь… и я думаю, блин, Андрей, ничего отвратительней в твоей жизни не было. Хоть у нее под микроскопом ни одной морщины не найдешь. Такое ощущение... ощущение, что в грязи извозился. Почему-то… Да она и сейчас будет смотреть снизу вверх… а у меня ощущение, что я в грязи извалялся. Не знаю — почему. Да потому что мне есть с чем сравнивать.
Аня. По чувствам или по чему?
