Теоретический догматизм Вордсворта опровергается им самим, причем не надо далеко ходить за примерами. Рассмотрим последнее, пятое, стихотворение цикла “Люси”. Эффект этого потрясающего произведения основан на зловещем перевертывании смысла простой фразы. В первом куплете говорится: “Душа моя словно дремала, я ничего не боялся: казалось, что для нее навеки неощутим ход времени, ход земных лет”.
Вторая строфа рывком возвращает нас из воспоминания в суровую реальность. По сути, Вордсворт использует стандартный мотив древнегреческих легенд: пророчество оракула сбылось, но в каком ужасном смысле! Люси умерла, она больше не может ни видеть, ни слышать, ни двигаться, для нее воистину
Забывшись, думал я во сне,
Что у бегущих лет
Над той, что всех дороже мне,
Отныне власти нет.
Ей в колыбели гробовой
Вовеки суждено
С горами, морем и травой
Вращаться заодно.
Перевод Маршака имеет важный недостаток: нет того драматического разрыва между строфами, как в оригинале, синтаксически они почти сливаются, особенно мешает слово “отныне” в первой строфе, которое делает вторую строфу одновременно2й с первой. В оригинале перенос из прошедшего времени в будущее резче, бесповоротней:
A slumber did my spirit seal;
I had no mortal fears:
She seemed a thing that could not feel
The touch of earthly years.
No motion has she now, no force,
She neither hears nor sees;
Rolled round in earth’s diurnal course,
With rocks, and stones, and trees.
Самая поразительная фраза здесь
4
Предисловие к “Лирическим балладам” пылко и размашисто, кажется, что оно писалось без плана, по одному вдохновению. Конечно, в нем есть противоречия, о которых говорил Кольридж, и преувеличения, и почти неизбежная для такого жанра самореклама, но есть интреснейшие и весьма злободневные места. Вот отрывок из начала:
