Работу Николая Андросова, означенного в программке балетмейстером, иначе как халтурой назвать нельзя. Конечно, было бы лучше, чтобы об этой его “подработке” никто никогда и не узнал, поскольку до сих пор Андросова принято было считать крепким профессионалом. Но какая же может быть “анонимность” в столичном театре?! И теперь все видят, как можно танцевать — “мимо” рук, “мимо” ног. Для мюзикла (если была претензия на мюзикл) это равно самоубийству, поскольку в мюзикле самое главное — общий порыв, единый танец двадцати или сорока пар ног и соответственно рук...
Один из величайших пианистов теперь уже прошлого века, рассказывают, не любил, когда его называли первым: “Я не первый, я — второй”, — неизменно поправлял он говорившего. И когда все вокруг изумлялись, добавлял: “Первых много, а другого второго нет”. Как же справедливы его слова, если перенести их на нынешнюю московскую ситуацию с мюзиклами! У нас все мюзиклы — первые. В октябре 1998-го в концертном зале Президиума Академии наук на Ленинском сыграли “Бюро счастья”,первыйрусский мюзикл. Ровно через год в Москве появился “первыйнастоящий мюзикл” “Метро”. Нынешней весной та же команда и на той же сцене московской Оперетты выпустила ипервыйнастоящий французский мюзикл “Нотр-Дам де Пари”.Первыйнастоящий американский мюзикл “Чикаго” выйдет, как уже сказано, в октябре.Первыйклассический мюзикл “Норд-Ост” идет в специально для него переоборудованной и перестроенной сцене Дворца культуры Первого ГПЗ.
На фоне такого невероятного многообразия феноменальным кажется то, что действительно самый первый и самый простодушный русский мюзикл, “Бюро счастья”, продолжает жить и регулярно играется в Москве.
