По воле Гурченко, которая была инициатором этого музыкального проекта (а в спектакле играет главную женскую роль — Марго), действие перенесено в Москву. И конфликт, если можно так сказать, перенесен на русскую почву. Пришла пора процитировать стихи Ряшенцева. Из песни, которую поет персонаж Александра Михайлова: “Что за страсть у родины моей сыновей сбивать с коней... Ах, страна березового ситца, ах, родимая страна, не успеешь возвратиться, вот те на...” Патриотический текст положен на откровенно еврейский мотивчик. Пока поет, он гладит ногу Свиридовой.
Пропускаю полчаса, чтобы перейти к теме социальной справедливости. Макс (Гедиминас Таранда), который призван сделать Марго счастливой, между прочим замечает: вы меня, наверное, за человека не считаете, думаете, что я — лимита. А я этого и не скрываю. “Мы, — поет он с гордостью, — и руки, и мозги для Москвы... Те, что нищими пришли, станут принцами!” Принцы у Ряшенцева рифмуются с провинцией. Марго, оказывается, тоже не москвичка. Но это еще не финал.
В финале Марго и Макса носят на руках две команды, а они из положения лежа тянут руки друг к другу. “За тебя, Москва!” — кажется, последняя реплика первого московского мюзикла. Занавес закрывается, и на него проецируется картинка вечерней Москвы. В 1998-м расклад политических сил был еще не ясен, и легко вообразить, что “Бюро счастья” сочиняли, чтобы возить в хвосте президентского предвыборного марафона московского мэра. Не понадобилось.
Не дело мюзикла баловаться политикой. Мюзикл — самое развлекательное из всех известных искусств. “Нотр-Дам де Пари”, повторю, создавала та же команда, которая тремя годами раньше поставила в московском Театре оперетты мюзикл “Метро”. “Метро энтертеймент” называется компания, занимающаяся менеджментом этих двух мюзиклов. В прямом переводе: “Развлечение Метро”. Мюзикл — род парка аттракционов, где более или менее очевидный сюжет расцвечен яркими танцами и фейерверками, лазерным шоу и пением хором. В “Метро” это сделано лучше, чем в “Нотр-Дам де Пари”, но “Метро” обошлось создателям в 1,2 миллиона долларов, а “Нотр-Дам де Пари” — то ли в четыре, то ли даже в пять, как утверждали организаторы. И потому “Нотр-Дам де Пари” будет продаваться лучше.
