— Есть хочу. Давайте перекусим, а потом покажете, что и как. А, вот, — вспомнил он обо мне. — Познакомьтесь. Это мой одноклассник, Ромка, вместе с ним когда-то здесь в путяге учились. Много было чего... — Казалось, сейчас Володька пустится в воспоминания, но вместо этого он представил ребят: — Влад, Джон и Макс, мои, так сказать, партнеры. В-вот... Да садись ты, чего как неродной?!
Я подтащил от соседнего столика стул. Хотелось курить — в таком ритме, в котором жил Володька, и покурить не было времени, — только вот из ребят никто сейчас не курил, и пепельница, хоть и красовалась на столике рядом с набором специй, была пуста и чиста.
— Так, соберите пока свои документики, — распоряжался Володька, — надо заправиться. С утра ни крошки...
Ребята без особого желания, хотя и не споря, стали складывать бумаги в стопочку, Володька же вскочил и подошел к стойке бара; без предварительного разглядывания меню уверенно, громко заказывал:
— Двойной бифштекс с пюре, салат “Лето”. Да, борщ, конечно! И сметаны в него, Марин, не жалей. Хлеба, бутылку “Аква минерале”... — Обернулся: — А тебе чего взять?
Первым делом по инерции я пожал плечами. Володька вспылил:
— Иди тогда сам выбирай!.. Сидит мнется... Все в темпе делать надо. Так и промнешься и сдохнешь, как муха осенняя.
— Ух ты! — в ответ огрызнулся я. — Образами выражаться умеешь!
— Чего? — Володька не понял, нахмурился угрожающе.
— Да нет... так... Удивляюсь.
— Не удивляйся, а говори, что есть будешь. Вот, — он сунул мне под нос лист бумаги в целлофановой оболочке, — первое, второе, третье. — И пошел к ребятам.
Медленно остывая от стычки, кривя губы, я стал просматривать ассортимент блюд, теряясь под насмешливым взглядом ждущей за стойкой девушки. Она была симпатичная, моложе меня, на вид какая-то очень свойская, и от этого мне становилось особенно неловко.
Вообще, честно говоря, не нравился мне этот первый рабочий день. Будто голым вытащили из родной постели и выгнали на улицу, заставили бегать, делать гимнастические упражнения, смешить защищенных надежной одеждой прохожих. Хотя, впрочем, надо перетерпеть — это просто начало. Так было и в школе, и в армии, и в деревне. Вначале всегда не по себе, всегда неуютно, неловко...
Поползав невидящими от обиды глазами по столбикам, я в итоге, сделав голос непринужденным, заявил:
— А, давайте то же, что и тому, предыдущему. Чего мудрить...
— Хорошо. — Девушка кивнула, стала быстро писать. — Присаживайтесь, вам подадут.
