Развернулись в тесном дворике, выползли на светлый от огней витрин и рекламы проспект... Интересно, куда поедем? К нему или ко мне? Лучше, ясно, к нему. Простор, порядок, музыка... У меня в однокомнатке тоже магнитофон, но там как-то убого...
Я сидел рядом с девушкой, моя нога касалась ее ноги в тонком чулке, я вдыхал запах ее духов, косился на нее, видел острый мысок носа, прощипанную бровь, подчерненные тушью ресницы, раковинку уха... Она сидела прямо, смотрела внимательно в лобовое стекло, словно запоминала дорогу... Володька молчал, не выручая меня из неловкости разговором. Первой подала голос девушка:
— А закурить можно?
— Потерпи, — жестко ответил Володька, — тут недалеко.
И нажал кнопку магнитолы. Заколотился рэйв...
Недалеко. До моей квартирки действительно недалеко. Ну да, вот свернули на Литейный... Но зачем ко мне? У меня ведь и развернуться негде, и беспорядок... Понятно, не хочет свою светить, мало ли что. Ладно, ко мне так ко мне. Один на кухне будет сидеть, а другой с ней... Что ж, как-нибудь...
Та растерянность, что сопровождала выбор проститутки, почти исчезла, и ее сменило все крепнущее, растущее возбуждение. Ведь вот она, женщина, живая, теплая, мягкая, рядом со мной. И через каких-то полчаса я буду ее полноправным хозяином, буду делать с ней, что захочу... Скорей бы, скорей бы... Года четыре я не был с женщиной, заменяя ее фантазиями или чаще всего просто сном после тяжелой работы на огороде. А теперь здесь, в быстрой, удобной машине, на горящем разноцветными огнями проспекте, я не мог понять, не мог простить себе, что так долго был один, без нежности, ласки, удовольствия, которые может подарить только она... Но через каких-то полчаса, я был уверен, произойдет перелом. Три предыдущих недели в Питере — это привыкание, акклиматизация, и вот последняя ее стадия. Женщина. Их так много здесь, ими переполнены вечерние дискотеки, кафешки, клубы, а я лишь из уголка наблюдал и не решался... Я мог в лучшем случае что-то промямлить барменше в ДК Ленсовета, да и то потому, что встречался с нею чуть ли не каждый день... Пора становиться нормальным.
И я сунул руку между ее спиной и спинкой сиденья, пощекотал проступающие через куртку и — что там еще есть на ней — ребрышки. Потянул к себе. Она чуть-чуть сопротивлялась, но ровно столько, чтобы не опрокинуться на меня. И сдержанно и, кажется, искренне улыбалась.
— Как тебя зовут? — почти прокричал я сквозь музыку.
— Ирина.
— Как? — Я сделал вид, что не расслышал.
