Новый Мир ( № 11 2003) полностью

ВарвараиКирилл Арбузовывспоминают о своем отце — драматурге Алексее Арбузове. “Но когда отец еще был здоров, он говорил: „Знаете, какая у меня мечта? Чтобы все мои жены, дети, их семьи жили вместе одной семьей”. Как жаль, что он не увидел фильма Бергмана „Фанни и Александр”, где в финальной сцене как бы осуществляется его мечта”(К. А.).

Ср.: “У меня все жены были редкие и замечательные. И у нас никогда с ними не было человеческих ссор, просто я вел кочевую жизнь, много ездил... Но все мои дети от разных браков знают друг друга и собираются вместе”, — говоритЕвгений Евтушенко(“Известия”, 2003, № 125, 17 июля).

Людмила Сараскина. “Читать Достоевского — значит познавать свою душу”. Не затихают страсти вокруг нового фильма “Идиот”. Беседу вела Алла Боссарт. — “Новая газета”, 2003, № 52, 21 июля.

“Набоков был одним из тех художников, которые предпочитают выглядеть невежественными, чем признаться, что на них кто-то повлиял. <…> Ведь откуда взялась „Лолита”? Из опыта жгучих сладострастников Достоевского, из фантазий Свидригайлова… А когда наиболее въедливые критики спрашивали его: а не стоит ли в истоках того и этого Достоевский? — он просто свирепел”.

“Новое в нем [Набокове] для Русской традиции идет отМ<арселя> Пруста. Что у Пруста было следствием болезни, у Набокова — здорового, спортивного (теннис, шахматы) — приобретает налет снобизма, снобизма здорового, спортивного, в сущности, организма. Безлюбая душа, эгоистичная, холодная”, — записал в свои ныне изданные тетрадиГеоргий Свиридовв 1988 году (“Наш современник”, 2003, № 8).

“Сегодня у нас нет единства даже в осмыслении Дня Победы”.Беседу вела Ольга Кабанова. — “Известия”, 2003, № 138, 5 августа.

Говорит министр культурыМихаил Швыдкой:“Мы недооцениваем, что произошло в России в 90-е годы. <…> Но как больной освобождается от лишнего веса в процессе болезни, чтобы организм сконцентрировался на главном — выздоровлении, так и потеря территорий — тяжелейшая потеря для России — определила концентрацию духовных сил страны. Мы давно так много не говорили о русской истории, мы так много о себе не говорили, не пытались осмыслить свое место в ситуации, в стране. Потому что мы жили в другой стране, в другой ситуации. И дорогая цена потери территорий — это плата за какой-то очень важный шаг к самим себе. Это цена, за которую потом воздастся сполна. Эта концентрация пробудит огромную энергетику для развития России”.