“Так, скопческая версия фольклорного сюжета „Царя требуют в Сенат” гласит: „<…> Приезжают вдруг за ним [Александром I] поздней ночью — в Сенат требовать. Царь удивился, но оделся и поехал: ’В чем, — говорит, — дело, господа? Зачем я нужен?’ А они и говорят: ’Правда ли, государь, что вы скопец? Сенат желает удостовериться и просит вас раздеться’. Царь видит, что все озлоблены против него, начинает раздеваться, и оказалось, что он скопец. <…> В это время домой приехал его брат Константин, человек необыкновенной силы: ’Где, — говорит, — государь?’ Ему говорят: вызвали в Сенат. Он — в Сенат, — часовой не пускает. Константин выхватывает шашку, и раз — вмах снес голову часовому. Вбегает во дворец, а царь голый стоит перед Сенатом. Как начал он крошить, так и порубил всех, а потом обращается к Александру и говорит: ’Эх ты, курицы испугался’…””.
Алексей Пензин.Индустрия ночи. — “Критическая масса”, 2004, № 2.
“Ночная жизнь — это хроническая бессонница позднекапиталистического общества, одержимого идеей полного, рационально калькулируемого и эффективного использования ресурсов времени и пространства. <…> Можно было бы сказать, что сон остается одной из последних неконтролируемых, „диких” зон жизненного мира, и внутри системы возникает проект его „колонизации”, если воспользоваться термином Хабермаса. Это означает: либо аннулирование сна как зоны бессмысленного „мрака”, либо его рационализация и минимизация, насколько это возможно технически при развитии современных биологических наук. Теперь сон оказывается лишь неким приватным делом субъекта; возможно даже, в современных условиях прессинга высокоскоростной жизни — его последним иллюзорным убежищем, удовольствием, биологической суверенностью”.
Виктор Переведенцев.Лепта вдовиц и девиц. — “Новое время”, 2004, № 31, 1 августа.
“<…> в демографической политике, направленной на повышение рождаемости, упор следует делать на повышение брачности, стимулировать молодежные браки. Едва ли в нынешних условиях можно признать нормальным, что у четверти мужчин в возрасте от 35 до 40 лет нет жен. И нет мужей у большинства женщин до 25 лет и у трети от 25 до 30 (см. таблицу)”.
См. также:Виктор Переведенцев,“Страна, сбежавшая с холода”. — “Новое время”, 2004, № 33, 15 августа
