Новый Мир ( № 11 2004) полностью

См. также:Егор Холмогоров,“То, что традицию отрицает, может быть разрушено” — “Еженедельный журнал”, 2004, № 124, 15 июня;“„Новый консерватизм”, о котором теперь много говорят, необходимо отличать от того „либерального консерватизма”, который был популярен в конце 90-х. Тогда лозунгом была „стабилизация”, придание респектабельности той системе, которая была создана в 90-е годы. Не случайно любимой темой либеральных консерваторов были „экономическая амнистия” и прочие интересности. У нынешнего нового консерватизма есть две стороны: отрицательная и утвердительная. Утвердительная — это идеология опоры на русскую историческую и государственную традицию, отказ от исторического нигилизма 90-х. Строить надо на тысячелетнем фундаменте — или не строить никак. А отрицательная сторона нового консерватизма — это отказ в „основательности” всему тому, что было наделано в новейшую эпоху, неготовность „консервировать” содеянное. Приемлемо лишь то, что традицию продолжает, а то, что традицию отрицает, неприемлемо и может (а может быть, и должно) быть разрушено”.

См. также:Егор Холмогоров,“Неизвестный солдат” — “Спецназ России”, 2004, № 5, май.

Михаил Холмогоров. Необитаемый остров. Повесть. — “Нева”, Санкт-Петербург, 2004, № 7.

20-е годы: группа интеллигентов под контролем ОГПУ коллективно пишет роман из жизни терского казачества… Замысел повести понятен, исполнениегрубовато. Лучшее в повести: курирующий весь проект чекист Штерн, латентный графоман, увлекается и вписывает в роман линию еврея-большевика.

Хороший роман невозможен без сильного героя.Андрей Геласимов отвечает на вопросы Дмитрия Бавильского. — “Топос”, 2004, 5 и 10 августа.

ГоворитАндрей Геласимов:“А диалог строить я учусь у Платона. Не в плане синтаксиса, конечно, а в плане движения мысли от начала к концу. То есть у мысли есть строгое начало, и у нее есть не менее строгий конец. Когда в это врубаешься, то диалог получается нормальный. Я понимаю, что такие вещи звучат несколько азбучно, но поверь мне, о них мало кто знает и мало кто ими пользуется, когда пишет. <…> А если говорить о финале, то в общих чертах он мне обычно известен. Я не сяду за книгу, пока не пойму — в какую сторону надо плыть. Мне вообще очень интересно решать композиционные задачи. Для меня это как игра в шахматы для набоковского Лужина”.

Александр Храмчихин.В поисках идеального субъекта. — “Отечественные записки”, 2004, № 2 (17).