Лишь я сама могу и должна принести Вам, дорогой Корней Иванович, свои объяснения и извинения. — Быть может, — я действительно не права и тоже поторопилась; но я столь бурно и стремительно реагировала на Ваши дары отчасти тоже именно из-за Жанны; немного узнав ее, я не могу не испытывать от общения с нею впечатления некоторой двойственности; мне кажется, она очень много на себя берет: или в том смысле, что она все равно взятого на себя и не выполнит, или отяготит другого непредвиденными поступками и непрошеными — от доброты или от чрезмерной активности — это уже безразлично… Кроме того — мы с нею, вероятно, очень различные натуры; груз ее романтичности мне чужд и, если угодно, почти неподъемен; мне легче быть полезной людям или более прозрачным, или более строгим; при неизбежности общения (в семье, в старинной дружбе, или когда судьба чужих людей «вопиет к тебе» — надлежит нести все, что угодно, все якобы «неудобоносимое» или чужеродное; но здесь этого ведь нет). — И не стану больше разговаривать на сию тему — скажу лишь, что тогда я, увы, сперва увидела в дверях Жанну, пионы, торт (в разряде масштаба наград Вани Васильчикова!!..2), и лишь после этого до меня «дошло», что это от Вас, от Чуковского… Простите меня, глубокоуважаемый Корней Иванович! Вы хотели меня побаловать, — милым, приятным, это так очаровательно с Вашей стороны; но я сразу «вспыхнула», и повернуть оглобли было уже немыслимо.
— IV — Тут и вспомнилась мне Наташа Заболоцкая-Каверина3 и родившаяся у нее маленькая Катенька; мне сразу показалось, что в ее сознании кормящей матери сей грандиозный торт весьма уместен, тем более, что он остается в литературе!!! И как бы «скрепляет» добрые отношения 3-х и без того дружных семей4, включая и четвертую персону — тоже не чужую… Я давно собираюсь поздравить Наташу и не могла по ряду причин сего осуществить — вот — благодаря Вам — сие удалось.
— V — За это я Вас горячо (неожиданно!) и благодарю. Цветы частично остались у меня; сейчас я пишу, и один пион еще благоухает передо мною, а другие — простите! простите! — тоже меня «выручили» — было совершеннолетие одной из внучек Павла Александровича Флоренского, моей крестницы5!.. и прощание с уезжавшими (на сей раз на отдых!) 2-мя пожилыми людьми, имевшими за плечами 18-тилетнее отсутствие «daus le pays de Makar et ses veaux»6… Все были потрясены тем, что пионы от Чуковского, и собирались их засушить!! Вот сколько приятного Вы нам всем доставили, спасибо Вам!
