В книгу вошли стихи (не считая последней новомирской подборки в № 5), написанные после возвращения Кублановского из политической эмиграции.
“…Я поспешил вернуться / не для того, чтоб как / следует оттянуться, / с воли в родной барак, / а заплатить по смете / и повидать родных. / Старый паром по Лете / ходит без выходных”. Это один из семи “Автобиографических фрагментов”, написанный, что называется, в режиме прямого высказывания.
“В световом году” — горькая, одинокая, мудрая и
Для меня давно остается загадкой тот “заговор молчания”, которым наша “двустоличная” литературная критика окружила последние стихотворные сборники Юрия Кублановского. Нет, пишут, конечно, но уж лучше б молчали2. Если кто и делился с читателем серьезными оценками поэзии Кублановского за последние десять — двенадцать лет, — так это поэты: вспоминаю, к примеру, давнишнее эссе С. Липкина в “Знамени”, двухлетней давности статью Б. Кенжеева в том же журнале — о сборнике “Дольше календаря” (2001), целиком вошедшем в “Световой год”, и стиховедческое размышление А. Кушнера3, — как оказалось, бесполезно отправленное в 2001-м в Комитет по государственным премиям.
Может быть, еще тяготеет как на заказ выструганный миф о националисте-почвеннике, оруженосном “солженицынце”? Но Ю. К. и, казалось бы, “предсказуемую” одноименную премию получил далеко не первым, да и
Что теперь к отечеству — тест на вшивость —
Побеждает: ревность или брезгливость.
Или это такая своеобразная плата за внутреннюю независимость, отчужденность от тусовочной заданности поведения и нерасхожую ответственность за сказанное? А — заодно — и за исконное, а не дежурное чувство юмора? А может быть, не под силу вживание в чужой поэтический космос, такой и музыкально, и смыслово многослойный, как у автора “В световом году”?
