В аннотации к этой книге, состоящей из “литературных мемуаров и малой прозы интеллектуально-элитарного уровня”, сказано, что литературные воззрения писательницы отличаются “оригинальностью, граничащей с экстравагантностью”. Когда мы с музыкантом и звукорежиссером Антоном Королевым записывали в прошлом году — на ее тогда еще не сгоревшей квартире — диск авторского чтения, оказалось, что Елена Шварц не может (даже для двух человек) читать сидя. В атласной рубахе багряного цвета (как и обложка этого сборника), положив одну руку на пояс и отставив книгу, чуть-чуть покачиваясь в такт своему внутреннему ритму и глядя как-то
Это крайне интересная, смелая, тревожащая воображение и нервную систему книга. Читая ее, я даже придумал для себя, что это такие особенные
С не любящими — сложнее, но и они иногда слагают рецензии. Вот Игорь Шайтанов, упомянув о том, что Шварц умна и проницательна (“как и многое <…> когда она пишет о других”), полувсерьез опасается удара по голове бутылкой, — очевидно, за утверждение, что “биография никого не делает поэтом”4. Но ведь Шварц читают, любят и переводят на десятки языков не из-за биографии — разве нет?
В “Видимой стороне жизни” есть, кстати, такое маленькое произведение — “Еда для детей”. Приведу его полностью.
“Русская поэзия — такой сложный миф — с ее чудищами и невинными жертвами, ухающей в ночи совой и Дервишем. Видно, мифотворчество — тоже один из наших инстинктов. Мы и свою жизнь, и чужую не можем иначе осмыслить чем как миф. И культура, и история — все это мифы. Это — единственная форма переработки реальности, делающая ее хоть сколько-нибудь удобоваримой, вроде еды для детей”.
Семен Липкин. Воля. Стихи. Поэмы. М., О.Г.И., 2003, 492 стр.
