Пушкин. То, что история хороша, пока есть очевидцы. Или дети этих очевидцев. Дальше — сплошные потемки. Триста-четыреста лет — и все: туман, ничего не разобрать. Где свидетели? Ни одного оригинала! Да вот хотя бы взять случай. Где документы Смутного времени, которые Татищев вывез из Сибири? Нету их нигде — пропали-с! Все исторические грамоты переписаны в новое время. А подлинники утрачены. Удобно, не правда ли? Но с какой целью? Кто и в чем оправдывался перед историей? И как в таком случае было на самом деле?
Малиновский. О чем ты, я никак в толк не возьму?
Пушкин. У вас в архиве есть икона, помните? Куликово поле, два войска стоят напротив друг друга перед битвой. Я рассмотрел ее внимательно с лупой. И знаете что? Я совершенно отчетливо увидел, что монгольская Орда стоит в поле под христианскими хоругвями. А это значит...
Малиновский. Да ты ошибся, друг мой. Какие у монголов хоругви? Это, верно, был монгольский бубен. Ей-богу, это был бубен!
Пушкин
Малиновский. Что?
Пушкин. Что в истории кто-то здорово передернул карты.
Малиновский
Музыка, затемнение.
Сцена 5
Пустая сцена. Входит 1-й актер. Читает по бумаге, прочитав, бросает бумагу на пол.
То же самое делают по прочтении все актеры.
1-й актер. Начало января. В письме французскому адресату Пушкин говорит, что ему суждено погибнуть на поединке.
Входит 2-й актер.