Но это частность, в конце концов, «читателю стиха» не так уж и важно, в мае или в ноябре были написаны легендарные стихи про кремлевского горца. Его, сужу по собственным наблюдениям, куда больше интригует, каким ветром, попутным или встречным, в таинственное стихотворение «Квартира тиха, как бумага…» занесло Некрасова и с какой стати в его руках оказался метафорический молоток, забивающий в новосельные стены вместо амбарных гвоздей невнятные намеки. Намеки — на что? Про то, что его, Мандельштама, хоть ему всего сорок два года, принимают за старика, — вроде бы понятно. Даже Ахматова, пусть и стараясь не замечать, как стремительно стареют друзья, последние свидетели ее царскосельской юности, вынуждена признать: «К этому времени (то есть к осени 1933 года. —А. М.) Мандельштам внешне очень изменился: отяжелел, поседел, стал плохо дышать — производил впечатление старика». Но на кого и зачем неряшливый старик стучит сапогами? Почему так сердится? Вопросы законные, я тоже задавала такие же, пока не догадалась, что «Квартира...» «положена на голос» — в старину так называли песни или романсы, написанные на всем известный, полюбившийся, привязавшийся, прилипчивый мотив: слова другие, музыка та же.Но прежде чем разбираться, с какой целью Мандельштам это сделал, позволим себе что-то вроде литературной игры: прочитаем как единый текст три четверостишия; в первом и во втором — нечетные строки из Мандельштама, четные — из стихотворения, подсказавшего, на мой взгляд, ритмический рисунок и мелодическое решение «Квартиры…»; в третьем катрене, наоборот, четные строки принадлежат Мандельштаму:
Квартира тиха, как бумага,
Со львами, с решеткой кругом,
И слышно, как булькает влага.
Гербами украшенный дом.
Имущество в полном порядке,
Как будто векам напоказ.
Видавшие виды манатки
И с юфтью просторный лабаз.
Не ведает мудрый владелец,
Чесатель колхозного льна,
Он в собственном доме пришелец,
Достоин такого рожна.
Ну а теперь, когда вы убедились, что Мандельштам в точности передал мелодику и ритмическую походку текста, с которым в момент написания «Квартиры...» вступил, так сказать, в диалогические отношения, открою имя его собеседника и название стихотворения: Николай Алексеевич Некрасов, «Секрет. Опыт современной баллады».
