Именно тут проявляется “новая басня” Стратановского — бандит, авангардист, националист предстают, подобно крыловским зверюшкам, и аллегорическими функциями, и, одновременно, вполне полновесными, индивидуальными героями-демонами современности. Их модельность спорит внутри текста с их правом на высказывание, никак причем не комментируемое, если не считать значимого положения внутри стихотворной композиции.
Уникальность поэтики Стратановского — в том, что ее максимальная внешняя риторичность совершенно не мешает внутренней крайне антириторической установке. Оценка присутствует в смещении синтаксиса, в гротескном преувеличении, в контрасте между культурной установкой и ее интерпретацией:
Филемон и Бавкида
в своей развалюхе скрипучей,
На землице горючей,
напротив коттеджа роскошного,
Грома ждут укокошного —
своей ликвидации плановой,
Чтоб пейзажа не застили
Безусловно, являясь, по сути, гражданской поэзией, новая лирика Стратановского начисто лишена присущих этому виду сочинительства штампов. Перед нами — моральный реестр современности, наложенный на онтологическую карту. Поэт, схватившись за голову руками, отслеживает их смещение друг по отношению к другу.
Данила Давыдов.
<p><strong>Заветный вензель "У" да "Г"</strong></p>
Виктор Есипов. Пушкин в зеркале мифов. М., “Языки славянской культуры”, 2006, 560 стр. (“Studia philologica”).
Когда-нибудь на исходе текущего века (вряд ли раньше) будет написана история отечественного пушкиноведения. И тогда под пером грядущего историографа среди других имен возникнет имя Виктора Михайловича Есипова — поэта, литературоведа, критика. Прогноз всегда дело шаткое, но, думаю, В. М. Есипов будет помянут как исследователь круга В. С. Непомнящего, как участник знаменитого пушкинского семинара Института мировой литературы РАН. Многие разделы разбираемой книги я впервые не прочел, а услышал — в жанре семинарских докладов, сделанных для московских пушкинистов.
В своей монографии Есипов предстает перед нами прежде всего мифоборцем, строгим ревнителем фактической правды. Пишет ли он о пресловутой “утаенной любви” Пушкина или о декабристских связях поэта, о хронологии “Евгения Онегина” или о странностях “Повестей Белкина” — все отмечено печатью исследовательской солидности; с мнением автора приходится считаться независимо от того, согласны вы с ним или нет.
