Иду слесарем на базу “Судоразделка”, где режут корпуса старых кораблей. Шучу, мол, это заключительное звено в цепи моих корабельных профессий: студент кораблестроительного института, эксплуатация судов на реке Лена, изготовление судовых газовых турбин в Николаеве, испытание этих турбин на кораблях ВМФ, ремонт судов и кораблей всех классов в Севастополе и Египте, проектирование и контроль работоспособности судовых механизмов и теплообменников в Центральном конструкторском бюро. Не хватало еще порезки судов на металлолом. И вот — пожалуйста. Сильно уставал — возраст. Подобрал товарищ — директор филиала ЦНИИ им. Крылова. Вот еще звено — научно-исследовательская деятельность в составе главного института судостроения. Совсем комплект. Это точка.
Осталось размышлять, вспоминать.
Бурными были эти 90 лет. Трудными и интересными. Нет, не следовало браться за бритву тогда — в мае сорок второго, под Керчью...
<p><strong>Последний секрет</strong></p>
Черешня Валерий Самуилович – поэт, переводчик, эссеист. Родился в 1948 году в Одессе. Окончил Ленинградский институт связи. Автор четырех стихотворных книг. Живет в Санкт-Петербурге.
* *
*
Снится сон на краю себя: будто не я —
кто-то другой жил,
тягостно тянется колея;
кто этот сон приснил,
как ты, бедняга, в него попал? —
всё, тебе не спастись,
словно ты мошка и весь пропал
в чьей-то чужой горсти.
“Нужно проснуться”, — себе говоришь,
только где он теперь, — ты?
Пропастью сна пролетает стриж,
режет просторы тьмы,
сладко купается в мраке родном, —
птица сильнее нас
там, где сплетается снимое сном
в узел “всегда” и “сейчас”.
Кажется, можешь ещё сберечь,
знаешь, что всё упустил,
хочешь предостеречь, но на речь
нет уже сил.
* *
*
“...вдруг распахнулось окно... и человек... порывисто
наклонился далеко вперёд и протянул руки ещё дальше”.
Ф. Кафка
Эта слепая стена
с выкриком одного окна, —
это она, она
с детства тебя вела.
Кладки кривая рябь,
краснокирпичный вой,
ими вздыблена зябь
почвы, чтоб стать тобой
и привести сюда,
где ты сейчас стоишь:
неба сухая слюда
и переулка тишь.
Снова закатный час.
Вдруг распахнёт окно
тот человек сейчас,
тот, что исчез давно?
Перепорхнувший смерть
взмах его тонких рук,
словно заката медь, —
ясный, высокий звук.
Вольно ему достичь
выше, чем может птич,
где слепая стена
уже не тесна.
Стихи о русской поэзии
1
На грани ума и безумия
цветёт пирамидкой каштан,
и Хлебников цифрами думает,
и звук ворошит Мандельштам.
Им тесно в убогой причинности.
Под пыткой впадающий в бред
язык, в безнадёжной повинности,
сдаёт свой последний секрет.
Древесно-густой, поэтический
