От него родился структурализм. Он упоминал нас, но не переиздавал мои книги. Я говорю о Романе Якобсоне. Не переиздавал, т. к. я научил их отделять прием (схематы греков) от функции. Пропп отделил мотив от функции, но это частности. Я отказался под нажимом и выговорил все от формального метода. Структурализм развивался, вспомнил или осознал связи с гегемонством и марксизмом. В сомнении и раскаянии я написал «Тетиву», сделав обобщения сдвига как частный случай помещения (переноса) явления в иной семантический ряд. Родился «Человек не на своем месте». Развилась теория искусства (главным образом прозы). Но это я отделил сюжет-конструкцию от событийного ряда. Структурализм имеет в своем генезисе и явления других наук с повторением конструкций в иной сознательно выбранной функции. Разделение языка на поэтический и прозаический, отделение искусства от иных форм информации у них потеряно. Они переносят структуры информационного языка на искусство. Этот спор идет с 1920 года.
Идет вопрос об том, что такое «мир» и «действительность». Сейчас в гносеологии структуралистов мир это система структур и сверхсистем.
1) По-моему системы науки — это системы модели. Структуры познания служебны и смещаются как резцы при точке предмета в станке. Цель — обработка.
2) По-моему система искусства — это система познаний при помощи создания противоречий. Цель — ощущение.
1) Это узнавание через включение в систему.
2) Это видение через вырывание из системы.
Я начал работать в 1914 году, сейчас — 1971. Прошло 55 лет. Считаю… После обходного, обусловленного обстоятельствами (рельеф местности) пути я остался на правильном пути, так как только он сохраняет два вида познания и открывает, для чего существует и как долго будет существовать и для чего будет существовать искусство.
Ну, до встречи. В. Ш.
17 ноября 1971. Ялта.
48
В. Шкловский — А. Марьямову
Дорогой Саша
Все в тумане уже третий день. Туман закрыл Маибы (так в письме. —М. М.)16 градусов. Море спокойно. Я отдыхаю. Так все идет.
Прочел «Звезду»1. Саша Марьямов мне кажется (здесь) значительнее Миши Зощенко. Миша болел. Болел болезнью, которую не разгадал. Саша на берегу Украйны все (почти) понимает.
Понимает людей.
В Стамбуле он лучше описывает Ай Софию, чем постол и синему, и интеграл.
«Б» довольно тем, что оно не «А» («Каренин»). Оно не отвечает за грехи. И да будет им их насест приятен.
Книга идет хорошо. Желаю удачи.
Виктор Шкловский.
2 мая 1972 г.
