Самое интересное — Ершов и Жека бросились Кириленко от Войтова загораживать. Жека вопит: “Как ты мог человека ударить... у меня в доме!?” Благородство в нем открылось... а сам ведь Кириленко терпеть не может. Короче, выперли Саню... И Танюха с ним не ушла, а выясняла у Ершова — всегда так Войтов себя нехорошо ведет или не всегда?.. Исаковский Васе морду отмыл, вернулся и выдал Танюхе вместе с Ершовым про Войтова гадостей... Через два дня эта троица помирилась, и Ершов говорил Войтову: “Правильно, Санек, ты его отколбасил...”, а Таня удивлялась особенностям их дружбы и впервые призадумалась о том, что кандидата в мужья надо другого потихоньку подыскивать...
Женю Исаковского зарезали в драке. Это случилось уже когда Войтов с Татьяной окончательно расстались. Саня в этой драке не участвовал, спустя месяц после похорон он пошел в военкомат и подписал контракт: “В гробу я видел эту гражданку! Меня здесь или пырнут, или сам прибью кого-то...”
Наплевал он на свой юридический диплом, работу в Сбербанке и воюет в Чечне. Приехал сейчас в отпуск. Все говорят: дурак. И я говорю... Но почему я завидую ему? Завидую... и ничего не могу с собой поделать.
Маргинал
...Ты выходишь на кухню,
Но вода здесь горька,
Ты не можешь здесь спать,
Ты не хочешь здесь жить...
В. Цой, “Последний герой”.
Я тогда в спецназе служил по контракту, в двадцать второй бригаде. Только устроился и ездил домой за инэнэном, ну, за пенсионным номером, в налоговую. Как раз, помню, повезло, — двадцать третье февраля отметил дома с друзьями. Потом уже мне не до праздников было — полигон безвылазно и Чечня, больше года нас не меняли. Ну да это...
Так вот, запомнился мне человек в том поезде. Не знаю почему. Бывает, сотни таких попутчиков мимо тебя пройдет, и ни лица не запомнишь, ни говорили о чем. Но что-то, наверное, мне в его истории запало, и долго потом я над ней размышлял.
Попутчиком моим был мужчина лет тридцати трех. По виду и по разговору, может и с высшим образованием, — не рабочий просто. С плешью уже, помню, и такой, общительный, но себе на уме. Ехали мы с ним в одном плацкарте, а вагон был полупустой. Он завел разговор. Я больше молчал и думал о предстоящем и о том, как приеду в родной город, но постепенно меня заинтересовала история попутчика, и я передаю ее так, как она мне запомнилась, в тех же, по возможности, выражениях.
