Колеса приятно стучали, я заметил, когда ты в армии, нравится, как стучат колеса поезда, они убаюкивают душу. Потрясывало. За окном было уже черно, в вагоне мерцал слабый свет, но я был возбужден событиями проведенной в спецназе недели, и спать не хотелось. Незаметно для себя я стал слушать.
— ...Этот пацан был нового типа. Он нигде не работал... Нет, чем-то там таким он занимался и жил нормально. Но на работу никуда не ходил. Он хорошо знал Интернет и в этой мутной воде мог вылавливать кое-какой куш. Еще он спекулировал деталями на компьютер. Но поражало в нем не это...
Он был высокий такой, худой, носил все время потертый кожаный пиджак и косичку, знаешь? не курил табак, но покуривал травку (у меня нюх наметан на это дело), не пил водку, но пил пиво. В общем, был маргиналом...
Да что здесь такого... Подумаешь, не работает — на шее же ни у кого не сидит, квартиру снимает, сам питается и одевается. Но...
Он не смотрел телевизор (здесь попутчик сделал многозначительную паузу и удивленно уставился на меня)... То есть вообще не смотрел... У него и не было телевизора. Мне это было хорошо известно, я тогда жил на одной с ним лестничной клетке и один раз заходил в его квартиру... Был я его всего лет на пять-шесть старше, но при нем чувствовал себя человеком совсем дремучим, с устаревшими взглядами, как случайно не успевший вымереть мамонт, — раздражал он меня первое время страшно. Вот как, например, можно не знать, что у тебя такого вот числа зарплата, а такого — аванс?
Да пусть хоть все сверзнется, хоть дефолт, хоть землетрясение, но ты знаешь, что не оставят тебя без копейки!.. А стаж опять же? а пенсия потом? да что тут говорить...
Помню, перекинулись мы тогда парой слов, я у него табуретки для гостей брал.
— Как жизнь? — говорю, для затравки вроде как.
— Нормально, а твоя?
— Да какая жизнь, — говорю, — работа одна.
— А ты брось такую работу и живи...
Нет, понимаешь? — брось и живи...
