В сущности, господа, это и был тот самый Золотой век Древней Греции, о котором после писал Гесиод. Дивная, праздничная, утонченная, немножко женственная культура. И в окружении таких свирепых врагов! Увы. После микенского, а особенно дорийского вторжений Крит обратился в руины, впрочем, как и вся Греция. И наступил тот самый Гесиодов Железный век. Да-да. Утрата письменности, темные времена — цивилизация откатилась на несколько веков назад! Изнежившись на Крите, потом она огрубела на материке... Сравните гомеровские времена: вместо дворцов — лачуги, дочь царя сама стирает ему белье... Ну а Крит превратился и вовсе в глухое захолустье...
Распорядитель
Ариадна тянет вверх руку с блокнотом.
Распорядитель
Ариадна. Скажите, а Тесей женился на Ариадне?
Эванс
Распорядитель. Ну а теперь — всё! Леди и джентльмены! Руины Крита ждали нашего дорогого доктора Эванса 3000 лет! Я думаю, мы должны поблагодарить его за это удивительное открытие, за этот подвиг подвижника и за прослушанный нами впечатляющий рассказ...
Все аплодируют. Официанты вносят из правой кулисы подносы с шампанским. Эванс и Распорядитель сходят с подиума и присоединяются к гостям. Все пьют, смещаясь более-менее компактной толпой правее, ближе к кулисе, чокаются с Эвансом.
С этого момента общий свет несколько убавляется. Далее, усиливаясь или ослабляясь, два световых пятна выделяет то правую, то левую группу.
Свет справа (направленный на празднующих) постепенно ослабевает, и одновременно усиливается свет слева.
Там Минотавр начинает складывать аппаратуру. Тесей возится с камерой. Ариадна что-то быстро записывает в блокнот.
Свет снова справа.
Эванс
У меня есть для вас еще один сюрприз! Мне удалось реконструировать вой Минотавра. Принесите фонограф!