— Уперся. Не хочет, чтобы его фильм рождался в зале, где убили.
— А убили как раз на моем фильме. Символично.
— Не знаю. Тебе виднее.
— Тебе пригодится моя история?
— Позвони следователю. Ему пригодится.
— Позвоню.
— Я тут подумал, что мне назначить вместо премьеры, чтобы публика не ушла, чтобы билеты не сдавали, и решил опять этот твой фильм поставить. В кассе, конечно, повесим бумажку, что так и так, премьера отложена из-за убийства. Зачем скрывать? Можете посмотреть фильм, на котором убийство произошло. Что ты смеешься? Надо же мне как-то собрать зал.
— Думаешь, останутся?
— Понятия не имею. На этот твой фильм всегда публика идет. Любят.
— А когда бумажку повесишь?
— Да я уже повесил.
— А вдруг я скажу нет.
— А вдруг не скажешь? Нет, правда, ты же не против?
— Удивительно, что его так смотрят. Не понимаю. Лично я его не люблю. Нелюбимое дитя. Мне он кажется уродом. Объясни мне как киновед.
— Бывает.
— Странно все же. Расскажешь потом, как прошло?
— Приезжай, Миша, сам, поговоришь со зрителями, на вопросы ответишь, может, поймешь, чего им там видится такое. Машину за тобой пришлю.
— Нет, Костя, мне дома спокойнее.
Директор хотел сказать, что их водитель большой почитатель этого фильма, но промолчал.
Так было тихо в доме, что он слышал шорох упавшей на стол крошки. Он подумал о времени, уже скором, если смотреть на календарь. В воображении это время казалось далеким. На календаре близко, а в воображении далеко, но, по правде сказать, оно уже наступило. Время, когда его в Москве не будет. Куда денутся тогда все эти люди? Буфетчица со своей одушевленной машиной по имени Клава. Буфетчица умеет разговаривать и громко и тихо, подстроиться под собеседника. Она не пропадет, найдет себе место. Она ведь и сейчас где-то еще подрабатывает. Как и все они. Будут вспоминать их смешной кинотеатр. Тихий угол, темный зал, странных, погруженных в сон зрителей, умные разговоры в прокуренном буфете. Разговоры ни о чем и ни с чем вприкуску. Водитель будет бомбить, сам себе хозяин, проедет случайно по их маленькой улице, увидит на месте их развалюхи… Что? Что там будет стоять? Невозможно вообразить. Билетерше судьба сидеть с внуком. Решать математику по старому учебнику. Задачки из старой жизни. С трамваями в другие города. Там молодые люди угощают кондукторш яблоками. Кондукторша надкусывает яблоко, молодой человек читает ей стихи про любовь, окна плачут. Сколько осталось до конечной?
Что будет делать он, представлял ясно.
