Вот и в поэте Николае Рубцове помещался этот светлый, непорочный ангелочек, оберегал его от многих пороков, удерживал от совсем уж поганых и безрассудных поступков, но не всегда справлялся со своей задачей. Однажды ангелочек-хранитель упорхнул куда-то, может, в голубые небеса подался — почистить крылышки от скверны нашей жизни, от экологической грязи, и тот архаровец, детдомовский удалец, взял верх над метущейся, ранимой душой поэта, подтолкнул его к гибельной черте, на краю которой он бывал уже не раз.
Свершилась еще одна трагедия в русской литературе, убыла и обеднилась жизнь на Руси, умолкнул, так и не набравший своей высоты, пронзительно русский национальный певец.
«Постойте! Поплачем!» — говорил древний арабский поэт много веков назад. Давайте последуем его призыву.
Сентябрь — октябрь 1999.
Продолжаем публикацию новых тетрадей документально-художественной прозы В. Астафьева «Затеси». Предыдущую тетрадь см. «Новый мир», 1999, № 8.
<p>Алексей Алехин</p><p>Из записок бумажного змея</p>Из доступных человеку разновидностей счастья первые три — любовь, творчество и путешествия.
Собирая свои записки, я провел в путешествиях и разъездах чистого времени примерно восемь лет (в эту публикацию вместился из них, по моим прикидкам, год с хвостиком).
Тут они сгущены вроде того, как на Апшероне сгущают гранатовый сок, — временами до плотности стихов. Но и в остальном это вряд ли проза.
Мне б хотелось, чтобы читающий совершил свое путешествие вслед за мной. И если даже не отведал туземных блюд, то почуял их щекочущий ноздри запах.
14 ноября 1999.
Архангельские листки1Порт Экономия… Фактория… Архангельск…(я лепечу)архангел пароходов…Бесцветная зрячая ночь,похожая на день незрячий.Парадный проспект от вокзала до набережной прогулок,где в саду у почтамтаископаемый танк,прародитель английский всех монстров:уродина мертваястала добычей детей.2В стороне от нарядных трамваевполенницы дровза старьем деревянных домов,отопленье печное,и дощатые палубы мостовыхзвучат под ногами, как бубен громадный,сохранившийритм изначальный шаговрыбаков, корабелов, матросов.3Место,где, не закончив творенья,плохо разобраны воды и тверди.Рыжий саксофонист,от башлей уплыв ресторанныхв острова,песню тощую выдувает в охотку.И черно-пестрой мелодией через кустык нему с островков, пораскиданных в дельте,выходят коровы,в чьих утробах проснулся забытый пастуший рожок.4Желтый день, каких тут не бывает,вытекший вдруг из разбитого лета,выгнал жителейна самую бесконечную набережную в мире,где пароходы, яхтыи золотой старательский песок пляжа,который женщины отряхивают с розовых ступней,выходя на нагретые камни.Корабельные надстройки яхт-клуба.В резном доме заводчика устроилась библиотека.Каменные зевы лабазов и складов, торговавших прежде по морюдо самой Европы.Репродукторы репетируют флотские марши.Женщины в блузках.Катят коляски,поглядывая на морячков, вернувшихся из загранки.Одиночки, семьи, подростки.Какие-то немцы.«Прогуляемся до партархива?..»«Вечером джаз у моряков».«Два лесовоза стали вчера под погрузку».«Модные шмотки. В порту их всегда можно достать».«Лучше на танцы».Плечи девушек тронуты солнцем,кроме полосок бретелек.Мальчишки купаются.Духовые флотские марши.5
