7 июля.Сегодня в “Новом мире” — Калерия, бредущая по ступенькам “Известий” в бухгалтерию за деньгами (“Еще неизвестно, выписаны ли”), Ася, принесшая Инке отзывы на рукописи, сидящая устало на стуле перед ее столом, Инка — оголенная (жара — 36о), все так же прямо, гордо и молодо восседающая за столом. Видимость жизни. И тут явился Домбровский, косолапя, неся свой круглый странный живот арбузом на сухощавом теле. “Я теперь ни каши, ни хлеба есть не могу — ничего, что ядолгоел, чем нас кормилитамежедневно”. Асе, целуя руку: “Никому, наверно, я так не желаю счастья, как вам...” Она: “А я — вам”. — “Я сейчас озабочен Сталиным”. Ася: “Кем?” — “Сталиным”. Ася, хохоча: “Я думала, что ослышалась!”
1973
4 апреля.Вечер памяти М. Семенко.
Председательствует Лев Озеров. Вступительное слово Е. Адельгейма.
Выступление Л. Я. Гинзбург. “Искусство есть процесс искания и переживания без осуществления”.
Пинский, Вяч. Вс. Иванов, незнакомые.
Вышел розовый хорошо одетый мальчик с пухлыми губами, в больших темных очках и затараторил, плавно поводя руками и с трудом подбирая русские слова. Это был киевский литературовед, но напоминал он американского молоканина. “Ну, это такое стихотворение, у меня руки дрожали, когда я его переписывал”.
Потом Озеров стал читать Семенко в подлиннике, и киевляне дружно сморщились, как от лимона.
3 мая.“Думается, что...” — официозное словцо, вошедшее в обиход после того, как “развязана была инициатива масс”, исчез “культ”... Теперь не “навязывали” уже решения — лишь указывали:“думается,что так будет лучше...”
5 мая.Из окон вагона грозным напоминанием смотрело со всех сторон “вечно ж...й”. (“Вэжэ”, как сокращает имя Наталья Ильина.)
Но нет, уже не было это имя живым, и даже не чувствовалась, как-то забыласьличнаяего вина.
Побеги отошли от корня, хотя и жили его соками. Не было личной вины ничьей. И хотелось, подобно Аркадию Райкину, сказать этой сотне — не меньше — добрых молодцев:
— Привет, ребята! Я к вам претензий не имею. Вы хорошо устроились.
Ибо нельзя было претендовать и апеллировать к безличностям.
...Это были годы, когда женщины получили себе занятие — складочку за складочкой расправлять складные японские зонтики, укладывая их в чехольчики.
13 мая.[Коржавин — мысли об отъезде.]
— Поэзия кончилась.Процессанет ни в поэзии, ни в прозе. Мне один способный писатель говорил — “не могу писать, не чувствуя потенциала” —не заряжает.
