— Нас явно заказали конкуренты, — вдруг сказал Максим. — Только кто? Понять не могу. На маршруте летает пять компаний, но так-то ни на кого не похоже, как-то по-детски все...
Паша, погруженный в свои мысли, и не обращал внимания, что шеф все утро с кем-то перезванивается.
— А что случилось?
— Да вроде прошла неточная информация, что какие-то пацаны клеили ночью бумажки, видимо, те же, что в “Железнодорожнике”. Надо проверить. Не знаю, муть какая-то.
Странно, но Паша не почувствовал ничего особенного. Не то что — как шпион в кино — бровью не повел. А просто с удивлением вслушался в свою пустыню. И только по законам жанра переспросил:
— Бумажки?..
— Да. Ничего, мы во всем этом детально разберемся: кто, что... А то какой-то непрекращающийся балаган. Кто за этим стоит?
Паша эхом на что-то откликнулся. Трогал клавиши. Смотрел за стекло, где в небе разлилась утренняя яичница, солнце каталось в окнах домов и нигде. В половине одиннадцатого позвонил Игорь. Голос сосредоточенный. Сказал, что Данилу избили менты. Что утром он вернулся домой, сейчас спит. Насколько сильно избили — непонятно. Игорь сам его не видел, у них состоялся краткий, вероятно — с остатками хмеля и такой гладкой, гематомной губой — телефонный разговор. Вполне может быть, что Данила пришел в пустую квартиру, плюхнулся на кровать и через час, горячий и во сне, умрет от кровоизлияния в мозг. Это Паша дорисовал уже в воображении — оцепенев, глядя в точку, сжимая и разжимая вспотевший мобильник. Картина рисовалась примерно та же, как когда Паша пытался вообразить кошмар прошлого века в Чебоксарах.
— Ха-ха-ха! — залился Максим.
Паша медленно перевел глаза.
