Ольга свела все к шутке, улыбнулась: взяла себя в руки. Но, помолчав, добавила уже почти жалобно:
— Мы же одна команда...
Ну да. Павел понимал. Она теперь как террористка из дворян, по крайней мере — в киношном своем, девичьем воображении: пути назад нет, дома отвергнута, остались только они... И почему-то это, детское, злило.
Дверь открыл сам Данила, гордый тем, что успел опередить суетливого Игоря: всячески старался доказать, что все отлично. За чрезмерным оптимизмом скрывался какой-то испуг, но это если вглядываться в глаза, игнорируя фингал и опухшую половину рта, что было решительно невозможно.
— Да все в порядке, что вы кипешуете! — уверял он, хотя признался позже, что больновато ходить и часто тянет по-маленькому, а в стуле с кровью так и не признался.
Мрачнее всех был Игорь. Молчал, молчал, грохнул на стол 0,7 водки, а на Данилу, когда тот потянулся с сервизной рюмочкой тоже, так просто гаркнул:
— Ну-ка убрал быстро! Еще тебе водку пить, с такими почками! Ты к врачу пойдешь, в конце концов?..
Выпили по первой, потом еще. Закусок особо не наблюдалось, но Игорь прихватил соку, да и Данила принес из чулана бабкины соленья. Притом сначала их подозревали в неладном: огурцы покоились в густом налете, громадные, как затонувшие субмарины.
— Все нормально, это горчица, бабушка их так солит. Смойте под краном.
С каким-то даже мстительным прищуром Паша наблюдал за Ольгой: как старательно та заглатывает спиртное, как слезно впивается в субмарину. Интересно, приходилось ли ей вообще пить водку. “Эу, ч-ч, присядем”.
Все молчали. Лишь рокот кресел от гулких после ремонта соседей.
— Шеф в курсе, что ходили люди, расклеивали листовки. — Паша зверски хрустнул огурцом, заговорил только затем, чтобы пробить тишину любым разговором. — Кто-то ему позвонил. Не знаю. Говорит — “разберемся”.
— Хреново... — протянул Игорь. — Теперь они будут нас искать. И вполне могут найти. Плохо, плохо... Ты что-нибудь им сказал? Что они спрашивали про листовки?
Последнее адресовалось Даниле. Тот повинно качал головой: не помню...
Когда застолье окончательно завяло (чего ждать долго не пришлось), порядком поплывшая Ольга становилась все настойчивей.
— Пойдем со мной, — прошептала она в мерзнущее уже мокрое ухо и, не оборачиваясь, эффектно проследовала в ванную.
XV
