Обрез золотой — книга то или
На саркофаге плита? Не воздвиг Он детей Аврааму
Из этих камней — из обломков разметанных,
Из самоцветов отеческой мудрости
Знал человека я: мысленный жертвенник из неотесанных,
Не оскверненных тесалом камней
Глупости он попытался сложить, камни сии претворить,
Как в Еву ребро Создатель, в город-невесту:
Великолепие зданий — всё будет разрушено,
Камня на камне, но город-невеста!..
В теле, вне тела ли был он, не помнит,
Но свет, говорит, проступил: в северном длился приделе
Праздник престольный — память
Дряхлого праведника Симеона и Анны-пророчицы,
Свет проступил, и всё было повязано светом:
Воды над твердью и воды под твердью —
Все было повязано светом, лучи проникали сквозь толщу
Вод подо льдом, и гвоздики, и лилии — Евины слезы —
Лилии, на солее опадавшие, как пелены
С четвертодневого Лазаря — Лазарь, как вышел-то он,
По рукам и ногам пеленами обвитый?
Евины слезы и слезы Марии: жено, что плачешь, кого
Ищешь? Разрушено всё. Но по стенам блуждали огни,
И в безмерной терялся он разности, глупый старик,
И в реке пресловутой времен пламенели обломки времен,
Слезы текли благодарны, текли облака,
Посмотри, он сказал, облака обложили озера,
Солнце читает по азбуке Брайля воды письмена
Цветочные человечки
Волна, набежав, колышет водоросли на стекле —
Человечки цветочные Босха,
Мультика после Освенцима, Знайки, Незнайки,
И видишь во сне голубые глаза на сосне, волос питьевое
Золото, и там, где стол стоял — стол и стоит,
Где был жертвенник — жертвенник, руки омыли,
Убрали портвейн со стола, и девица ложится на стол,
Всплыл хирург весь в светящихся иглах, присосках, а речи!
В светящейся весь чешуе, сам весь нежный, чешуйчатый,
И всё на месте: коленодробилка, бетономешалка,
Колун и колтун, покаянные тускло мерцают рубахи,
Обувка железная и “колыбель для Иуды”,
“Скрипка для сплетниц” и головные уборы
Для тугодумов — все тут, все на месте, а речи!
Речи — родник златоструйный: поет о любви сладкий голос
И ведьмино мерно скрипит колесо
Знайки, Незнайки, в траве человечек совсем как кузнечик,
Еще человечек, еще и еще — колени и локти
Точки опоры, на лилии смотрит в бинокль
Полевой командир, на кривые зодиакальные спицы
Заячьей карусели, устриц гирлянды свисают с алмазной оси:
Огненная Земля, а за ней Антарктида,
Мыс Горн, а за ним Антарктида и лагерные оркестранты
Что там за солнце встает и льдистый
Единорога кровавит рог? А хирург, жестяная воронка,
Друг зверя из бездны, но тайный, лишь ночью бывает:
Фелонь, гиацинты — одни гиацинты давно на уме:
