И в Чехословакии и в Польше коммунистический режим только начал укрепляться, и буржуазный уклад еще полностью не исчез. Не исчезли и товары из магазинов. Купленные Павой брюки подверглись критическому рассмотрению: молния на ширинке была для советских людей экзотикой: а вдруг в критический момент откажет. Тем не менее покупки были одобрены. Наш сосед со второго этажа, пожилой доброжелательный экономист Ярмоненок, знакомый Гали еще по челябинской эвакуации, где он находился со своими сестрами, при каждой встрече во дворе говорил, что он очень рад за нас, и не забывал прибавлять, что сестры тоже очень рады. Эта присказка “сестры тоже очень рады” вошла в семейный обиход.
В те годы поездка за границу была эпохальным событием. Жизнь в других странах была знакома советским людям по газетным статьям и редким зарубежным фильмам. Несмотря на скепсис по отношению к отечественной прессе, пропаганда делала свое дело. Замечательная история произошла через несколько лет на гастролях в Лондоне. Представитель Министерства культуры в штатском, приехавший с коллективом театра, предложил актерам не увлекаться буржуазными достопримечательностями Лондона, а отправиться в знаменитые трущобы Ист-Энда, чтобы узнать правду жизни, увидеть, как живет, а лучше сказать, прозябает английский пролетариат. Этот любознательный товарищ назывался актерами для конспирации “сорок первый”, потому что в театральном коллективе, выехавшем на гастроли, было ровно сорок человек, а фильм Чухрая “Сорок первый” был у всех на устах.
“Сорок первый” выяснил, как проехать в Ист-Энд, и группа отправилась на экскурсию по язвам капитализма. Актеры трущоб не нашли и, вернувшись, посетовали, что, видимо, заблудились.
— А где же вы были? — спросили их.
Актеры объяснили.
— Так вы же ходили как раз по Ист-Энду.
Советским людям, особенно москвичам, внушали, что они живут в замечательных условиях. Приехав из города, где огромная часть населения ютилась в страшных коммунальных квартирах, в подвалах, в запущенных, зачастую деревянных домах, чей ресурс исчерпался еще в прошлом веке, они не могли себе представить, что улицы, застроенные опрятными, хотя и одинаковыми кирпичными домами, — это и есть лондонские трущобы.
После первых зарубежных гастролей у нас дома, можно сказать, не закрывались двери. Гости требовали рассказов о чужой, неизвестной нам жизни. Повторяться Паве быстро надоело, но Галя вошла во вкус и с удовольствием рассказывала о Павиной поездке, видимо переживая таким образом виртуальное участие в гастролях.
