Шанов со вздохом закрыл книгу, взглянул на часы. Уже почти десять вечера, пора подумать о сборах. Необходимость бросать дела и ехать во Владимир совершенно не радовала, но служебный долг есть служебный долг. Личное брало верх над необходимостью и приказом, это угнетало и царапало душу. И все же, предстоящее задание было совершенно не по нутру… Совершенно.
Он встал, прошелся по комнате, потягиваясь, разгоняя кровь по затекшим от долгого сидения мышцам. Сделал руками "мельницу" в одну сторону, десять взмахов, затем так же быстро в другую. Попутно он считал.
Поезд отходил в полночь с минутами, документы офицера Особой группы Генштаба гарантировали ему посадку в любой поезд страны вне всякой очереди. Потому о билетах беспокоиться было не нужно. Машина прибудет в одиннадцать, на сборы ему хватит пяти минут - дорожный набор он приучился держать в готовности уже много лет как. Только не забыть захватить в дорогу Ленинский "Империализм и империокритицизм".
Еще почти час, который надо употребить с пользой.
Он снова глянул на книгу. "Основы штурмового дела", перевод с немецкого. Возвращаться к ней не хотелось, чтение себя не оправдало. Хотя Шанов давно уже не участвовал в сражениях непосредственно, даже в Нарвике, он все равно старался быть в курсе всех новинок военного дела. Конечно же, в первую очередь относительно артиллерии, но, не забывая и остального. "Основы…" оказались очередной компиляцией базовых работ еще двадцатых годов, времен "Большой программы совместного развития" и осмысления общего опыта Западного Фронта вкупе с Гражданской. "Не заботьтесь о флангах", "больше автоматического оружия и гранат" и все такое.
Шанов никогда не понимал определенного пиетета перед немецким опытом организации штурмовых отрядов, что греха таить, имевшем место в определенных кругах. Можно подумать, тех же немцев не била (и весьма успешно!) экспериментальная "автоматическая рота" с ружьями-пулеметами Федорова и "шестнадцатилинейными пехотными мортирками". Да и "отряды смерти" не только реакционно разгоняли революционных солдат. Хотя, конечно, масштаб не тот, совершенно не тот…
Ну да ладно, времени оставалось как раз на то, чтобы ознакомиться с новостями из жизни страны. Шанов с новыми силами присел за стол, разворачивая сегодняшнюю "Правду", отметил на развороте потрет Сталина и большую статью. Отлично, надо приготовить папку, в которую он складывал газетные вырезки с речами и докладами Генерального Секретаря ВКП(б).
Шанов углубился в чтение, изредка делая пометки остро очиненным карандашом. Тихо тикал будильник, скрипнул пол за дверью - кто-то из соседей вышел на кухню, судя по шагам - Наталья. Дверь он им смазал накануне, избавившись от мерзкого скрежещущего звука, а вот с полами надо было что-то делать. Хотя, что с ними можно сделать, разве что перестелить… Шанов не думал, что задержится здесь настолько долго, чтобы всерьез затеяться с капитальным долгосрочным ремонтом. Вся его жизнь проходила на чемоданах, в соответствии с волей Партии и нуждами государства. И эта довольно таки уютная квартира так же была временной.
Шанов поймал себя на том, что совершенно отвлекся от чтения, позволив мысли уйти в сторону, бездумно рисуя на полях газеты чертиков и рожицы. Рассердился, резко перечеркнул рисунки и снова сосредоточился на последнем докладе Генерального относительно происков британского империализма и хозяйственных успехов предыдущего года. Придется выбросить эту газету и купить новую - не годится складывать в папку такой замусоленный лист с каракулями.
Да, мелькнула напоследок мысль, и еще нужно что-то сделать с чаепитиями соседей. Конечно, все советское - самое лучшее или обязательно будет таким, но чай, который они пили и все время старались угостить его, было невозможно не только принимать внутрь, но даже обонять.
Что- то громко стукнуло далеко внизу, у входной двери. Сам не зная почему, Шанов насторожился. Своему чутью он доверял всегда и именно сейчас, именно этот шум привлек его внимание. Шум повторился, грохнула дверь в подъезд, которую не просто закрыли, но с силушкой богатырской приложили о косяк со всей дури. Ломают общественную собственность, поморщился Шанов, это кто же такой сильный и глупый? Он не знал лично почти никого из подъезда, но буянов до сих пор не замечал, население подобралось умеренно тихим. Выпивали, конечно, но главным образом в соответствии с административным кодексом -"в умеренных количествах, по значимому культурному поводу". Да и участковый был хороший, быстро пресекал хулиганство и пьяные эксцессы.
Теперь кто-то взбирался по лестнице, штурмуя ее как французский "Железный Форт", поминутно спотыкаясь и ругаясь непотребными словами на весь дом. Морской Свин Петька проснулся, встревожено забегал по своей клетке, шурша опилками и попискивая. Шанов аккуратно сложил газету и положил ее на угол стола. Несколько раз сжал кулаки, быстро перебрал пальцами, словно играя на невидимых клавишах.
