На мгновение Солодину показалось, что Сталин, задумавшись, потерял самоконтроль. И сквозь доброжелательную, но все же маску Вождя проступил человек, искренне болеющий за всю молодежь, озабоченный тем, как научить, воспитать, терпеливо и осторожно ввести в жизнь. Но Сталин поставил чашку на стол, хороший фарфор глухо и солидно стукнул о дерево, и иллюзия рассеялась как дым на ветру. Перед полковником снова сидел Иосиф Сталин, Генеральный Секретарь, самый могущественный человек страны. Умный, непредсказуемый, расчетливый.
Восприняв отставленную чашку как сигнал окончания чаепития и вступления, полковник так же отставил чашку и принял положение, наиболее, по его мнению, полно отражающее несуетливое, но предельное внимание.
- Товарищ Солодин… - неспешно произнес Сталин с какой-то непонятной задумчивостью и продолжил гораздо быстрее, - я вас попросил придти для одного очень, очень важного дела. Я бы сказал… да, что нужна ваша небольшая помощь.
Попросил, ага, подумал Солодин, но всем видом изобразил готовность помочь такому хорошему человеку.
- Возьмите.
С этими словами Сталин указал на папки. Солодин не слишком быстро, избегая суетливости, но и без промедления потянулся за ними. Придвинул, отметил, что на них не было никаких надписей, но открывать не спешил, бросив на Сталина вопросительный взгляд.
- Видите ли, обычно, когда нужна хорошая, - Сталин выделил слово "хорошая", - консультация, хороший совет, мы даем материал и время на его изучение. Но сейчас дело особое. Очень особое. Товарищ Солодин, вы хороший специалист-практик. И нам очень интересно не просто ваше мнение, а ваше, скажем так, впечатление. Первое впечатление от того, что вы увидите.
- Я готов, товарищ Сталин, - произнес Солодин. В нем боролись любопытство и страх.
- Это три документа. Три проекта очень интересной идеи. Посмотрите их и скажите, что вы думаете про них.
- Ответ нужен сразу, по мере прочтения или у меня есть время обдумать ответ? - деловито спросил Солодин. Любопытство однозначно побеждало.
- На ваше усмотрение, - с легкой усмешкой ответил Сталин, - в разумных пределах.
Солодин взял первую папку сверху и открыл ее. Внутри было три листа хорошей бумаги, на двух несколько таблиц, третий исписанный. Все было написано и расчерчено от руки, авторучкой и карандашом, но очень аккуратно, твердыми и ровными печатными буквами, почти как в типографии. Таблицы он просмотрел вскользь, текст прочитал более внимательно, но тоже бегло. Еще раз просмотрел и то, и другое, чтобы не пропустить что-нибудь важное.
- Товарищ Сталин, здесь я вижу проект реорганизации моторизованной дивизии. Так сказать, "работу над ошибками", ее так называли. Э-э-э… Вы хотите услышать подробное описание всех… моментов?
- Нет, только то, что вы считаете самым важным как возможный командир такой дивизии, - произнес Сталин без выражения, откинувшись на плетеную спинку стула, полуприкрыв глаза тяжелыми веками.
Солодин враз ощутил волну жара, прокатившуюся по телу от макушки до пяток, захотелось расстегнуть воротник и вдохнуть побольше воздуха.
"Возможный". "Командир".
"Возможный командир"!
Спокойно, полковник, спокойно, осадил он себя, это еще ничего не значит. Это может быть простой оборот речи, или морковка на веревочке. Или Главный так остроумно шутит. Терпение и осторожность, прежде всего.
- Это хороший проект, товарищ Сталин, - сказал он после минутного раздумья. - Здесь учтены все сложности, с которыми нам и мне лично приходилось встречаться. Но я бы сказал, что здесь есть несколько… недостатков.
Семен Маркович перевел дух, вдохнул и выдохнул, Сталин терпеливо ждал.
- Этот проект работает с уже сложившейся оргструктурой, он ее улучшает с учетом опыта и убирает недостатки. Но сама по себе организация не самая лучшая.
- Что же вам кажется неудачным?
Как всегда в самые ответственные моменты Солодину показалось, что все его чувства обострились. Запах леса, остывающего чая и сушек, структура бумаги, ощущаемая кончиками пальцев, все воспринималось сразу и во всей полноте. Голова работала как цифровая машина, холодно и расчетливо.
- Я бы ее назвал слишком… легкой.
- Легкой? - слегка удивился Сталин.
- Да, легкой. По общей численности техники и вооружения соединение достаточно сильное… даже очень сильное. Но все это раздроблено по достаточно небольшим частям, слабым в отдельности. Собирать из таких маленьких батальонов и рот эффективные боевые группы - нелегко, они получаются перегружены офицерами и прочими управленцами.
- Считаете, что немецкий образец укрупнения частей лучше? - спросил Сталин с непонятным выражением, то ли с ехидцей, то ли со строгим укором.
- В данном случае, да, - честно признал Солодин. - Если бы я участвовал в… проекте, то я бы уменьшил общее число самоходных батальонов и увеличил число техники в каждом. И еще я бы добавил "зенитных танков", это те, что…
- Они же "машины городского боя", - коротко оборвал его Главный. - Чем они вам так понравились?
