Новые радиостанции, это просто сказка какая-то, подумал Минин. Прежние чудеса отечественной радиотехники давали такой мощный фон помех и треска, что все общение сводилось к простейшим командам и ругани. А теперь можно целые монологи закатывать, не то, что боевые приказы отдавать. Новенькое радио настолько отличалось в лучшую сторону, что в полку курсировали стойкие слухи о том, что это немецкая техника, упакованная в отечественные корпуса с отечественными же буковками. С этими упадочническими и пораженческими слухами Минин боролся и пресекал, но безуспешно.
- Суров ты, Пал Андреич!
- Бортников, это и тебя касается!
- Вижу немцев. Группа бомбардировщиков. Идут с превышением.
- Уверен, что немцы?
- Их вундеры ни с чем не спутаешь.
Отдаленные точки больше похожие на мушек за стеклом Минин видел, но разобрать в них самолеты, да еще с определением типа было выше его способностей. Комполка снова по-доброму позавидовал таким как Белоярцев с их орлиным глазом. Его собственных "гляделок" хватало ровно на то, чтобы пройти комиссию и получить допуск к полетам.
- Смотри у меня. Вон Рунге авианосец спутал! - ругнулся Минин, уже для порядка. Стремительно приближающиеся силуэты двухмоторных бомбардировщиков действительно говорили сами за себя. Небо было чистым, с редкими хлопьями крошечных облачков. Водяная гладь под ними совершенно пуста, отливая непрозрачной синевой, ни единого судна. Рассказывали, что совсем недавно в проливе было тесно от судов, как-никак одна из основных морских артерий Европы, но сам он этого конечно уже не видел. Это понятно, теперь идти по Ла-Маншу, ставшему естественной линией фронта, тем более днем, мог только сумасшедший или прикрытый мощным эскортом.
- Люссеры! Вижу люссеров!
Следом за бомбардировщиками шла четверка истребителей. Хорошо шла, на загляденье. Опытные пилоты, возможно даже "Красные звезды". Их дивизия воевала чуть восточнее, и до сегодняшнего дня летчики полка в воздухе их пилотов не встречали. Но все когда-нибудь случается впервые.
Немцы не выглядели ни потрепанными, ни тем более пораженцами. Самолеты держали строй ровно, никаких внешних повреждений и дымов не наблюдалось. В голове у замполита немедленно закружилась карусель подозрительных догадок, что бы это могло значить. Самой ужасной была мысль о возможной провокации, подставном "немецком" полкане и засаде в облаках или даже ударе по открытому аэродрому.
В конце концов, норвежская потасовка началась с меньшего.
- Кто англичан видит?! - прорычал в микрофон Минин, теряя остатки политеса и выдержки, - Бошками крутите!
- Я вижу, - кажется, это был голос Белоярцева, как обычно выдержанный, лишь слегка дрожащий от азарта.
- Бомбардировщики?!
- Не… Спитфайры. Эй, народ, не дергайтесь! Мы идем по солнцу, они нас еще не видят. К немцам пристраиваются, сейчас "чудов" драконить будут.
- А где бомбардировщики? - Минин нервничал. Больше всего он волновался за свой аэродром. - Ты же у нас самый глазастый! Где англовские бомберы?!
- Нет никаких бомбардировщиков. Только немецкие. Их сейчас потрошить будут!
- Английские! Ты ихние смотри!
- Нет английских, Павел! Повторяю, нету! Надо прикрывать михелей!
У Минина отлегло от сердца, немного, но отлегло. Нет бомбардировщиков, значит, удара по аэродрому не будет. Это если их действительно нет. Из возможных происков империализма оставалась только засада собственно в воздухе, но с этим уже ничего не поделать, если нарвались, значит нарвались.
- Они нас увидели! Определились, мать вашу! Первая, боевой вправо!
Остальные эскадрильи повторить маневр не успевали.
- Бортников, ты их видишь?
- Вижу. Штук двадцать. Идут на нас. Что делать будем?
Два десятка, примерно полная эскадрилья. Неприятно, но терпимо.
- Полк. Слушай мою команду! Атакуем!
Замполита снедала злость на злость на самого себя - скомандовав атаку сразу, он мог бы подловить врагов, но перестраховка съела весь запас неожиданности и по-настоящему хорошей внезапной атаки теперь не получится. Однако, численное превосходство по-прежнему было за "сталинскими соколами". Что же, будем по старинке, лоб в лоб и посмотрим, у кого яйца стальные, а у кого крашеные.
Первая эскадрилья ушла на боевой разворот. Видя маневры группы русских, англичане оставили несколько машин атаковать бомбардировщики, а остальные пошли навстречу якам. Английский командир был или дурак, или принципиален до упора, при таком неравенстве нужно было или сразу отступать, или отбиваться всеми силами, но уж никак не дробить и так численно уступающую группу. Уже боковым зрением Белоярцев отметил, как закружились огромными бабочками люссеры прикрытия и атакующий флайт англичан, от бомбардировщиков потянулись длинные замедленные строчки пулеметных очередей. Дымили, работая на форсаже моторы уходящих вундеров.
