Например, в новое качество перейдет китайская экономика, которая обеспечит возможность того самого гармоничного развития, которое планирует руководство страны, без снижения темпов роста (а может быть, и с дальнейшим наращиванием этих темпов). Китайская цивилизация докажет, что она недаром является единственной древней цивилизацией, дожившей до наших дней. XXI век действительно станет веком Китая, причем эта страна окажется не второй сверхдержавой, а единственной, сменив в этом качестве США. Как поведет себя Китай в такой ситуации — предмет очередной серии гаданий.
В новое качество могут, однако, перейти все вышеописанные проблемы, в результате чего после ряда потрясений система “Китай” стабилизируется на гораздо более низких уровнях по показателям “экономика”, “население”, а возможно, и “территория”. Сработает еще одна проблема — региональный разрыв между востоком, получившим почти все выгоды от реформ, и остальным Китаем.
ВРП приморской юго-восточной провинции Гуандун в 90 раз больше, чем ВРП Тибетского автономного района. Если бы регионы Китая рассматривались как отдельные страны, Гуандун по размерам экономики входил бы в первую тридцатку, обходя, например, Аргентину. Тибет же находился бы в районе 130 — 140-х мест в компании Нигера, Малави и Таджикистана.
Средний годовой доход жителя Тяньцзиня (один из четырех городов центрального подчинения) на конец 2004 года составлял 21 тыс. юаней. Средний годовой доход крестьянина из южной провинции Гуйчжоу на конец 2004 года составлял 1721 юань, то есть в 12 раз меньше.
Про тибетский и синьцзянский этнический сепаратизм известно хорошо. Однако ни тот, ни другой в растущем Китае шансов не имеют. Во-первых, руководство КНР умело сочетает политику кнута (жесткое, без оглядки на мнение “цивилизованного мира”, подавление сепаратизма) и пряника (значительные вложения в развитие Тибетского и Синьцзян-Уйгурского автономных районов). Во-вторых, оно успешно проводит политику китаизации обоих регионов, целенаправленно переселяя туда ханьцев. Которых постепенно становится больше, чем “аборигенов”. Поэтому угроза целостности Китая в случае обострения внутреннего кризиса может прийти с прямо противоположной стороны — с востока.
