Как он давился его составными!
Но ни промолвить, ни выхрипеть — нет!
Что там рождалось? Раскаянье? Имя?
Жалоба, может, а может — совет?
Кто нам наврал, что глаза — говорящи?
Стонут глаза, умоляют, зовут.
Слово — в его оболочке звучащей
Деду хотелось успеть еще
Нет! Оторвавшись от ткани измятой,
Пальцы уже не осилили жест.
Всё заглушил и замял виноватый
Плачущих родичей траурный съезд.
Солнце на трубах серебряных стыло,
Зимние листья ручьями несло.
Слово — оно не хотело в могилу,
Мертвые губы кривило и жгло.
И, атеист, я взмолился украдкой:
Господи! Так ли умру, от свинца ль —
Только позволь мне уйти без загадки,
Дай досказать, что хочу, до конца!
18 января 1980
* *
*
Поплакать в добрые ладони,
Как надоела колея,
Как треплет ветер на перроне
Газет промасленных края,
Как был талант — теперь уж нету,
Как был я добр — да вышел весь,
Как я устал держать планету,
А ты опять уедешь в шесть.
12 февраля 1981
* *
*
До конца открыта даль
Театрального романа.
Жмет таперша на педаль,
Раня ухо меломана.
А сюжет скрипит, как воз,
Рассыпаясь по дороге.
Настоящих только слёз
Не случилось бы в итоге.
18 февраля 1981
* *
*
Не жди от женщины беды,
Не суетись, не лги.
Не торопись воздвигнуть льды,
Укоротить шаги.
Теряешь сладко и светло,
Находишь второпях.
Тебя ли, желчного, несло
На ласковых волнах?
И все же жесты жестам — рознь.
Спокойное “не тронь”
Тебе вонзается, как гвоздь,
В спешащую ладонь.
Еще и “вы” лишь в мыслях “ты”,
А жизнь — к ногам, к ногам.
И за мгновеньем немоты
Всеобщей — гром и гам.
Но солнца тусклую юлу
Запустит новый день,
Оставив шпильки на полу
Да на бумаге тень.
1 декабря 1981
* *
*
Рождается новый мотив
В совсем захиревшем сюжете.
Поводья едва отпустив,
Связали из них себе сети.
Форель же, пробившая лед,
В сетях оказалась и плачет.
Ответа никто не дает
На множество “что это значит”.
Добраться до детского рта,
Чтоб слову опять не явиться,
Чтоб там — чистота, немота,
И незачем, нечем делиться.
8 — 9 ноября 1982
* *
*
Трижды виделись мы в кошачьем месяце.
Трогательно белела шея,
Гуще высыпали веснушки на голом локте.
Но ты была не в духе,
И я казался себе твоей ошибкой —
Маленькой, сидящей на краешке стула,
Как муха на краешке блюдца.
30 марта 1983
* *
*
Такой вот: краснеющий тут и там,
Погудку бубнящий одну и ту же,
Я в Нижний, как будто к святым местам,
Хочу побрести по дождю и стуже.
Там тоже не лето, там лязг и лед,
Но есть удивительный дом в овраге,
Где время обманывать устает,
Где лёту его не хватает тяги.
Я здесь, привалившись к стене, сижу,
Старательно прячу грешки и рожки,
Но времени окись, заразу, ржу
