В комнату я проник бесшумно, вслед за своей багровой тенью. Мгла между предметами смешалась в единую багровую черноту, и только поверх нее все еще оседал свет, тяжелый, с красным отливом. Я неслышно двигался к кровати с блестящими спинками, у которой были сложены нераспакованными игрушки. Я нагнулся, поднял один из пакетов. Тут ржавая сетка заскрипела. Воздух вздрогнул от нечеловеческого воя. С кровати что-то сползло и, шатаясь, двинулось ко мне. Вой постепенно стихал, точно глотке, его издающей, не хватало воздуха. Из темноты вынырнуло мое собственное лицо, все в багровых пятнах, губы странно кривились, по подбородку стекала красная блестящая пена. Я не слышал, что он говорит, но прекрасно понимал, что он требует положить сверток на место. Точно исполинский пузырь, что-то неведомое медленно поднималось из глубины моей души. Оно разорвалось, захлестнув меня отвращением. В то мгновение я не мог испытывать ничего, кроме глубокого отвращения к себе, к брату, ко всему, что когда-то любил и что он старался у меня отнять. Вдруг я осознал, что игрушки мне не нужны более. Я без сожаления отдал бы их всякому. Зажегся свет, яркий, электрический, отрезвляющий. Предметы втянули в себя тени. Мимо меня пронеслось темное платье матери, а на пороге застыл человек в черном костюме. Лицо его потеряло прежнюю ученость, и выражение его было жалким и туповато-изумленным.
<p><strong>Душа с dushoyu</strong></p>
Саед-Шах Анна Юдковна родилась в Москве. Поэт, журналист, сценарист. Закончила филфак Московского областного педагогического института. В периодике публикуется с середины 80-х годов. Автор двух поэтических книг. Живет в Москве.
* *
*
И ты теперь на человека
похож, мой ангел. Значит, прав.
Возьми с собой в людскую реку,
развей — я тоже пыль и прах.
Я тоже научусь из пены
сухой и наглой выходить,
смогу романтикой измены
назвать — и всем тебя простить.
И я смогу, как смог мой предок,
земные оценить дары
и тридцать новеньких монеток
в кармане спрячу до поры.
…А в день веселый, день воскресный
увижу, что не бог с тобой,
а лишь лысеющая бездна
над непокрытой головой.
* *
*
…И по монитору, как по льдине,
я ползу среди других теней.
Мама-мама! В чьей ты паутине? —
жду тебя на чате сорок дней.
…И у нас по всей сети великой
добрых и отзывчивых друзей
с каждым часом больше — только кликай,
только кликни — и с планеты всей
отзовутся и любое дельце
разрешат, осудят и простят,
честные несчастные сидельцы
ни за что в веб-камерах сидят.
…Вот и я ночами на дорогу
выхожу — во лбу звезда горит, —
разум мой пусть и не внемлет блогу,
